— Илья! — повторил он. — А я Фёдор!
— Хорошо, Фёдор, запомни: красть, обманывать и заключать денежные пари — занятия, недостойные чести благородного господина. — Он кивнул. Я поднялся и направился к выходу. На улице уже темнело, а моё намерение проучить князя только росло. В конце концов, ночь была моим любимым временем суток. Я быстро шёл мимо прилавков, и к вечеру людей на ярмарке стало больше. Я вертел головой, ища выход, и вдруг не поверил своим глазам.
У прилавка с варежками стояла Катенька. Она вертела в руках расшитую варежку и о чём-то говорила с лавочником. Я стоял как вкопанный и смотрел на неё.
Меня охватило невероятное чувство восторга и одновременно смущения. Я тут же захотел подойти к ней, но, к собственному удивлению, не мог найти в себе смелости. Я отправил ей вчера письмо с извинениями и стихотворением, но ответа так и не получил. Что она думала обо мне — или скорее о нём?
Она отдала деньги торговцу, взяла новые варежки, попрощалась с ним и повернувшись, увидела меня. Она улыбнулась и, помахав рукой, быстро зашагала навстречу. Моё сердце колотилось как бешеное. Я понял, что рядом с этим удивительным созданием любая моя злость гаснет, а любая месть может подождать. Я вытрясу душу из Барятинского позже, а сейчас я не желал отрывать глаз от Екатерины.
— Илья Петрович! — выпалила она, схватив меня за руку. О, какое приятное было это легкое прикосновение! Очаровательно потупив глаза, – она продолжила: — Я так рада, что вы в порядке… — она говорила спешно, жарко, обрывисто, путаясь. А я прибывал в таком восторге что не мог и слова вымолвить и с ее словами из ее милого рта срывался пар. — Ведь такие ужасные слухи ходили… Я так волновалась! — она нахмурила брови. — Что с вашими глазами?
— Что с ними? — озадаченно спросил я, прикрыв один глаз рукой.
— Теперь они зеленые! — она рассматривала меня внимательно. — А раньше были голубые! — задумчиво пробормотала она.
— Они меняют свой цвет при разном освещении! — быстро найдясь оправдался я. Я не знал, какого цвета были глаза у Ильи, но мои глаза всегда были зелеными. Неужели что-то еще могло измениться во мне? Меня вдруг охватил страх: а что, если кто-нибудь еще заметит какие-либо изменения в этом теле? Катенька, прикрыв ладонью рот, рассмеялась.
— Вот я глупая! Я же читала книжку про такие глаза и совсем забыла! — я невольно улыбнулся, эта прекрасная девушка будила во мне невероятные ощущения.
— Вы вовсе не глупая! Вы самая умная девушка из всех, кого я когда-либо встречал! — она задорно хихикнула, взяла меня под руку и потащила между рядов.
— Многие мужчины считают ум женщины недостатком, а как считаете вы?
— Я считаю, ум — это дар! Независимо, кому он принадлежит: женщине или мужчине! — сказал я.
— Вы совсем не похожи на других, Илья Петрович.
— Вы тоже!
— И чем же я не похожа? — игриво кинула она.
— Всем! Вы прекрасны, как ангел! Умны, мудры!
— Раньше вы не говорили мне таких слов, Илья Петрович! — смущенно с порозовевшими щеками пролепетала она. — И писем мне таких не писали, и стихов…
— Вам понравились мои стихи… Вы ведь так не ответили на мое письмо…
— Я не знала, что могу ответить на такие красивые стихи. Все мои мысли, слова, которые я писала вам, не шли ни в какое сравнение. Вы любите меня? — вдруг спросила она, остановившись и встав передо мной.
Я смотрел на неё и понимал, да, я любил её, вот какой она была — эта самая любовь! То прекрасное чувство, о котором писали, пели, создавали картины люди на протяжении всего своего существования. Чувство, которого я не понимал, теперь захлестывало меня с головой, и все прочитанные мною книги и стихи были лишь бледной тенью этого чувства.
— Я люблю вас, Катенька! Люблю всем сердцем! — признался я, сжимая её ладони.
— Вы меня так никогда не называли раньше! — выскользнув с абсолютно довольной улыбкой, продолжала она, взяла меня за руку и вновь повела сквозь ряды.
— Вам не нравится? Я не буду…
— Нет, что вы, мне очень нравится…
— Екатерина Александровна, вот вы где! — выпалил старый князь.
— Я привела к нам гостя! — деловито заявила она. Передо мной стоял князь Петровский, отец Кати.
— Илья Петрович! Ну и напугали же вы нас! — с облегчением проговорил старый князь и сжал меня в своих объятиях. Они тоже казались приятными. — Не хотите отужинать с нами? — предложил он.
Я согласился, окончательно решил, что моя месть Барятинскому спокойно подождет до утра.
После я шел по улицам заснеженной зимней Москвы и был абсолютно счастлив. Я и подумать не мог, что такие простые вещи, как вкусная еда, приятная беседа и очаровательная, волнующая меня до глубины души Катенька, могут творить подобные чувства внутри этого смертного тела. Я только покинул её дом, но уже отчаянно мечтал вернуться и увидеть её вновь. Любовь — отчётливо понял я. Илья был безнадежно влюблён в Катеньку, а теперь, по нелепой случайности, в неё был влюблён и я. Я даже был готов простить глупого князя за его неразумный поступок! Ведь в конце концов именно благодаря ему, моя душа научилась летать.