— Нет надобности. Накорми наших и отведи в стойло. Останемся здесь на ночь, — устало ответил я, разминая руки. Мне надоела эта неудобная карета, и я не собирался провести в ней ещё одну ночь. К тому же я продрог и совершенно не хотел ещё раз простудиться. Зимняя дорога для смертного тела была настоящим испытанием. Я уже третий день скучал по постели у разожжённой печи и горячей, жидкой еде.
Мужик осуждающе покачал головой. Это был доверенный Осипа, которому тот велел следить за мной во все глаза, из-за чего он был таким же наглым и занудным.
— Барон Багговут велел не задерживаться без надобности, — промямлил он.
— Филька, я сказал: мы останемся здесь до утра! — строго велел я. Мужик тяжело вздохнул и открыл дверь.
Постоялый двор приятно удивил меня. Вместо унылой избы передо мной предстало изысканное большое деревянное здание, частично оштукатуренное, с большими окнами, защищёнными ставнями. К главному входу вела широкая деревянная лестница, а на воротах красовалась латунная табличка с надписью: Gustav's Gasthof.
— Смею надеяться, что ваше путешествие проходит без излишних трудностей? — поприветствовал меня розовощёкий господин лет сорока, невысокого роста, с кудрявыми, уже поседевшими волосами.
Это был владелец постоялого двора, швейцарец по имени Густав Майер, который привнёс в русскую глубинку европейские традиции гостеприимства. Во дворе находилась большая конюшня с чистыми стойлами, а также баня, построенная по русским традициям, где путешественники могли смыть дорожную пыль вместе с усталостью.
Майер оказался человеком обязательным и педантичным. Он лично встречал всех гостей, вежливо кланяясь, и, как оказалось, был знаком с юным князем Лутковским. Он был несказанно рад видеть меня вновь. Я предположил, что старый швейцарец говорил нечто подобное каждому гостю благородного происхождения. Однако искренность, с которой он это делал, заставила меня почувствовать себя особенным.
Моя комната сразу вызвала у меня восхищение: светлая и просторная, с массивной кованой кроватью и большой пуховой периной. На столике стоял серебряный поднос с кувшином воды и пара изящных бокалов. Но больше всего меня радовал горящий камин. Каменный очаг с вырезанными львиными лапами завораживал. Перед ним стояли кресла с мягкими бархатными подушками.
Однако я был так голоден, что, не мог в полной мере насладиться своим уютным убежищем и скинув с себя верхнюю одежду, быстро умывшись, спустился вниз. Обеденный зал оказался не менее изысканным, хотя, на мой вкус, он был убран весьма скромно. Просторный зал с высоким потолком украшали деревянные балки, тёмные дубовые столы с изящными подсвечниками. На стенах висели гравюры, изображавшие горы — вероятно, швейцарские Альпы.
Я уселся за стол, который уже был накрыт для меня.
Наряду с традиционными русскими угощениями здесь подавались швейцарские блюда. Густав гордился своей кухней, поэтому настоятельно рекомендовал мне попробовать сырный суп и шоколадные пирожные, изготовленные по его собственному рецепту. Но на столе, помимо этих блюд, красовались и другие: солёные огурцы, капуста и грибы, запечённый гусь, пирожки с рыбой, полба с маслом, пряники и чай.
У стола тут же возник Густав.
— Прошу прощения, месье, вы так быстро спустились! У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать! Я не успел подать это особенное угощение на стол! — с доброй улыбкой сказал он и протянул мне бутылку. — Это Kirschwasser! — пояснил он. — Традиционный напиток, который мы готовим в Альпах. Он невероятно изыскан и точно угодит вашему тонкому вкусу!
Густав, в отличие от большинства иностранцев, очень правильно и ловко говорил по-русски, практически не путая окончаний и порядка слов. Его акцент, хотя и был явно выражен, звучал мелодично и приятно.
Меня сразу привлекла эта бутылка.
— Благодарю вас! С удовольствием отведаю ваш напиток! — ответил я.
Хозяин с облегчением вздохнул и тут же махнул своему подмастерью. Тот мгновенно появился с тяжёлым хрустальным бокалом на серебряном подносе.
Я никогда не пробовал алкоголь. Я видел, как он воздействовал на других смертных, и некоторые ощущения были знакомы мне из воспоминаний моего тела. Всё это казалось пугающим. Но сейчас мне стало любопытно. Оставаться до утра в одиночестве, а затем ещё невесть сколько дней болтаться в дороге — немного швейцарской наливки явно не повредит, решил я. Возможно, учитывая мою божественную сущность, напиток вообще на меня не подействует.