— Ни в коем случае! Я лишь предлагаю вам будущее! — увлечённо и вкрадчиво говорил он. — У вас же есть выбор! Вы ведь можете принять силу Ночи!
— И нарушить баланс? Вы не думали, что баланс сил Ночи и Дня — это не только игры в политику? Вы не задумывались, что нарушение баланса может иметь более сложные и серьёзные последствия?
— Хотите сказать, что небеса разверзнутся?
— Предположим. Почему бы и нет?
— Тогда зачем вы были созданы такими? К чему такой риск?
— Подобная сила всегда даётся только тому, кто способен сделать правильный выбор, кто способен ею распорядиться.
— Я вот думаю, что это полная чушь! Только подумайте! Ведь Чернобог должен был нарушать баланс одним своим существованием! Но не нарушал! Ничего, ничего не произошло! Небеса не разверзлись! Даже наоборот! Люди приобрели божественную силу!
— Вы ничего об этом не знаете. Не знаете, что случилось с богами и куда они подевались. Вы только кичитесь своим якобы тайным знанием, но на деле не понимаете даже элементарных вещей!
— А вы? Вы понимаете элементарные вещи?
— И я, к великому сожалению, тоже не понимаю.
— А какими бы знаниями вы хотели обладать, если бы положим это было возможно? — хитро уставившись на меня проговорил Сергей Иванович.
— Где покоится тело того, чьё имя вы нацарапали в бальном зале и пытались воскресить в День проклятой луны?
— К ему вам эти знания?
— А вы знаете, почему он спит? Вы уверены, что его стоит будить? И с чего вы взяли, что он встанет на вашу сторону? Вы не боитесь последствий?
— Чернобог — покровитель Ночи! Он непременно встанет на нашу сторону, я уверен! — он сверлил меня пристальным взглядом.
— Да, Чернобог — третий покровитель Ночи! — согласился я, понимая, что переубедить Воронцова не получится. Если бы он только знал, как он заблуждается, как они все заблуждаются. Но самое главное заключалось в том, что мне не было дела до их игр. Мне хотелось найти своё тело и поскорее убраться отсюда. Сейчас мне было невероятно тесно в теле Ильи. У меня даже всё же пропал аппетит. Я взял бутылку и выпил целый бокал — голова загудела.
— Мне претит беседа с вами! —– небрежно бросил я и принялся за остатки гуся.
— Я привык, что людям претит мое общество, — усмехнулся Воронцов, подливая себе киршвассер. — Но подумайте, Илья Петрович, мы все заинтересованы в одном и том же — в благополучии нашего государства.
Отчасти этот назойливый смертный был прав. Как я понял, все действительно желали стране процветания, но каждый был уверен, что его метод лучше. Я же не видел будущего ни для одного из возможных исходов. Твердо решив, что не стану участвовать в этом, я опрокинул еще один бокал.
— Что вы здесь забыли?
— Полагаю, то же, что и вы, – усмехнулся Воронцов.
Я одарил его недоумевающим взглядом. — Дуэль – это дело двоих!
– Вас тоже вызвали на ковер? –удивился я, не понимая как я сразу сам об этом не догадался.
Он кивнул.
– Думаете, нас накажут?
Он пожал плечами.
– Возможно! – усмехнулся он. – Только представьте, как вам придется терпеть мое общество где-нибудь в далекой Сибири или на Кавказе. Ведь нас наверняка специально сошлют вместе в воспитательных целях или чтобы скорее избавиться.
– Если вы знаете, чем может закончиться ваше бахвальство, зачем ввязываетесь в эти дуэли?
– А вы, Илья Петрович? Зачем ввязались вы?
– Я был глупым мальчишкой...
– Теперь вы больше не глупы? И не мальчишка?
– Вы даже не представляете, как взрослит страх смерти. Это была глупость, которую я больше не повторю.
– Повторите! – надменно усмехнулся Воронцов.
– Отчего вы так уверены?
– Оттого, что только страх смерти заставляет нас чувствовать себя живыми, – он стал неожиданно задумчивым и искренним. – Знаете, на войне можно умереть в любую секунду, но нигде больше и никогда я так не хотел жить. А потом война закончилась, и нам не повезло остаться живыми. Сладость победы быстро прошла, а жизнь стала казаться тусклой и унылой... Ничто не радует.
– Даже ваша прелестная жена?
Он смерил меня хитрым взглядом.
– Лизавета! – усмехнулся он. – Хороша чертовка, не правда ли?
Загадочно улыбаясь, он изучал меня внимательным взглядом. Мне стало так неловко от внезапно нахлынувших воспоминаний Ильи о жене Воронцова, что лицо начало пылать. Я, казалось, покраснел. Впервые я подумал, что, возможно, Илья и правда заслужил ту дуэль. Пусть инициатором их «интрижки» на приеме и была графиня Воронцова, но он не особенно ей сопротивлялся. Ей невозможно было противостоять.
В голове вновь промелькнули воспоминания о моем сне – они были такими яркими, что я поерзал на стуле, снова ощутив волну возбуждения.