Воронцов появился в обеденном зале примерно через полчаса, безупречно выбритый и причесанный, но, как всегда, небрежно одетый в идеально выглаженную одежду. В нём гармонично сочеталось всё несочетаемое: возраст и красота, хаос и порядок, опрометчивость юноши и мудрость старца. Всё это уживалось в нём в причудливой гармонии. Я понял, что граф начинал мне нравиться всё больше.
За лёгкой беседой мы быстро справились с едой и, после некоторых приготовлений, отправились в путь. Было решено ехать на коттедже, а после того как граф обсмеял мою скромную карету, дальнейший путь мы продолжили на его роскошном и комфортабельном экипаже.
Я мало что понимал в экипажах и теперь был страшно зол на Осипа: мне пришлось трястись в моей маленькой, скромной карете все эти дни, когда я мог бы ехать с настоящим комфортом.
Сыграв пару партий в шахматы, которые я с лёгкостью выиграл, воспользовавшись знаниями Ильи, мы некоторое время ехали в тишине.
— Граф, расскажите о ваших… способностях, — начал я осторожно.
Воронцов удивлённо вскинул бровь, отрываясь от трубки.
— Я знаю, Ордены такими вещами не делятся, но я не для протокола, просто из любопытства, — торопливо добавил я, перехватив его взгляд. — Вы ведь одарены силой Чернобога, так?
— Откуда вам это известно? — голос его стал на полтона ниже.
— Читал много книг… и видел, как вы управляли погодой на дуэли, — соврал я, стараясь выглядеть как можно спокойнее.
Граф сузил глаза, прищурившись так, будто мог прожечь дыру в моей голове. Я не выдержал и отвёл взгляд, сердце забилось быстрее.
— А чья сила у вас? — неожиданно спросил он.
Вопрос застал меня врасплох. В голове отчаянно метались обрывки воспоминаний Ильи, но они предательски путались.
— У меня… сила Даждьбога! — выпалил я наугад.
Воронцов усмехнулся — тихо, почти про себя, и загадочно ухмыльнулся, глядя на меня так, словно видел насквозь.
— Бог солнца… любопытно, — пробормотал он, прикуривая трубку. — И что же вы умеете?
— Эм… — я замялся.
— Ну вот, Илья Петрович! Сами разговор завели, а теперь боитесь проболтаться, — он рассмеялся, а потом, будто бы решив помочь, сказал: — Ладно, начну я. Иногда мне снятся вещие сны.
— Вещие сны? — переспросил я, нахмурившись.
— Да. Вижу будущее, как оно есть, — спокойно признался он и затянулся, выпуская клубы дыма. — Кстати, на той дуэли я знал, что вы не умрёте. Правда, вспомнил об этом уже поздно.
— Не слишком-то надёжная сила для человека, который "не верит в мистику", — я усмехнулся, глядя на него из-под бровей.
— Именно! — граф оживился. — Понимаете, Илья Петрович, сила — это инструмент. Реальный. Вот погоду я контролирую всегда: как захотел, так и сделал. А сны? Их девятьсот девяносто девять — пустая шелуха, а один сбывается. Совпадение. И кто в это поверит?
— Но предвидение — это тоже сила, как и погода. Просто вы не умеете ей пользоваться.
— А вы умеете? — он вперил в меня взгляд, полувесёлый, полуиспытующий.
— Я… не обладаю такой способностью, — признался я. — Моя сила другая. Я вижу в темноте. Могу повлиять на погоду, но иначе, чем вы. Мне помогает солнце.
— Солнце? — граф чуть склонил голову, будто рассматривая меня под новым углом.
— Да. Могу ослепить врага, например, — добавил я, припоминая урок Багговута.
— Значит, дитя Даждьбога, — протянул Воронцов, выпуская дым и задумчиво глядя в окно. — Интересно. И как вы думаете, откуда у нас эти силы?
— Дарованы богами, — ответил я, повторяя общепринятую версию.
— Вы в это верите?
— А вы нет?
Он пожал плечами, ухмыляясь.
— Сомневаюсь, что боги были настолько великодушны. Нет, если мы и получили силы, то, скорее всего, вырвали их из рук богов.
— Вы думаете у вас хватило бы силы противостоять богам?
— Не у меня, — негромко ответил он, откинувшись на спинку сиденья. — Но у кого-то хватило.
— Я слышал, что в Рыжей роще пытались воскресить бога! — осторожно проговорил я.
— Баженов, — усмехнулся Воронцов и кивнул. — Этот сумасшедший всё не успокоится.
— И что там произошло?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Не имел счастья учувствовать в этом безумии. Я был… занят дуэлью с вами. Но позже мне сообщили, что ритуал провалился.
— Они хотели разбудить Чернобога?
— Да.
— Но в легендах он описан как злой и опасный. Разве вы не боялись его гнева?
— Очевидно, нет, — усмехнулся граф, разминая трубку. — Но ритуал не удался, и мы никогда не узнаем, что было бы, если бы им удалось разбудить его. А вы как думаете, Илья Петрович? Как досталась нам наша сила?