Слова Воронцова повисли в воздухе, тяжелые и почти осязаемые. Я посмотрел на него, но ответа не было — ни в словах, ни в мыслях. Я не знал! Правда не знал, как это случилось.
Глава 16 «Дворец нищих»
Экипаж резко остановился, снаружи послышались грязные ругательства Фильки и несколько грубых мужских голосов. Мне стало не по себе — я догадался, что это чувство называется страхом. Оно было мне знакомо из воспоминаний Ильи и ярче всего проявилось на дуэли с Воронцовым. Для меня это ощущение было в новинку, и оно мне абсолютно не нравилось.
Воронцов устало закатил глаза. Казалось, для него это происшествие было сродни назойливой мухе, донимавшей его в тёплый осенний день.
— Что это? — настороженно спросил я.
— Разбойники, не иначе, — фыркнул он, поднимаясь с места. — Обычное дело в этих местах! Вы ни разу с такими не сталкивались? — Он взглянул на меня.
Я покопался в воспоминаниях Ильи. Он нечасто ездил в Петербург и с подобным не сталкивался — лишь слышал краем уха, но не придавал этому значения.
— Нет, — ответил я. Граф усмехнулся.
— Как видите, не всё так гладко после войны, как складно рассказывает наш император на советах и как принято считать в столице. Я говорил вам: у нас куда больше проблем, чем кажется.
Он открыл дверь и вышел из экипажа. Я последовал за ним. Воронцов был прав — перед нами стояло несколько человек в дорогой, но не по правилам надетой одежде. Судя по виду, они явно были из простонародья и держали в руках ружья.
— Благородные господа, — с фальшивой вежливостью начал один из напавших, высокий и жилистый. — Будьте так любезны поделиться частью своих богатств. Вы не обеднеете, да и простой народ порадуете. Деньги или жизнь?
— А что, если я выберу и то, и другое? — усмехнулся Воронцов, сложив руки на груди.
Мужики загоготали. А я стоял, словно кот, готовый прыгнуть в любую секунду. Использовать силу на глазах стольких людей было неразумно и незаконно. За такое служителей Орденов наказывали куда строже, чем за дуэли. Кроме того, если они увидят, на что мы способны, всем им пришлось бы умереть. Мысль об убийствах вызывала у меня отвращение. Ведь силы должны оставаться тайной. К тому же, даже если бы я рискнул, пришлось бы использовать только способности Ильи, а они для такой ситуации были весьма ограниченными. Я мог бы их успокоить — это было бы незаметно для обычных смертных, но Воронцов мог бы что-то заподозрить. Я стоял, раздираемый сомнениями, и в очередной раз ненавидел быть смертным.
— Слишком храбрый для барина, — огрызнулся бородач. — Тебя-то я перво-наперво и укокошу!
Воронцов двинулся к нему медленным шагом. В бородаче что-то дрогнуло — его взгляд стал настороженным.
— Сабли к бою! Первая линия — на меня! Удар справа, в ряды! Второй эшелон — прикрыть обоз, отбить отход! Вперёд, за Родину! За государя! — внезапно командным голосом произнёс граф.
Разбойники замерли и уставились на него.
— Будь я проклят, — выдохнул бородач. — Господин капитан! — Он вытянулся и отдал честь.
Граф шагнул к нему с раскрытыми руками и заключил бородача в крепкие объятия. Я наблюдал за происходящим с неприкрытым удивлением. Воронцов похлопал мужика по плечу и, обведя его «банду» глазами, с укором спросил:
— Митька, как ты докатился до такой жизни?
— Тяжёлые времена, ваше благородие! — виновато выдохнул тот, но искреннего сожаления в голосе не было.
Граф вынул кошель и сунул его мужику в руки.
— Что вы, не надо! — замялся тот, нелепо оправдываясь.
— Бери! Я не обеднею, как ты правильно заметил, — сказал Воронцов твёрдо.
Мужик помялся, но сунул кошель в карман.
— Разрешите в качестве извинений пригласить вас в наш скромный постоялый двор! Ночь на дворе, и нынче мы тут по лесам не одни такие шатаемся. У нас там уютно, и всё «по-богатому», — заверил Митька.
Граф кивнул.
— И почти в Петербурге, — добавил мужик. — Вы же туда путь держите?
— Туда, — согласился граф. Он повернулся ко мне. — Ну что, Илья Петрович, воспользуемся неожиданным приглашением наших друзей?
Мне откровенно не нравилась эта затея, как и эти люди, но волнение и неожиданное разрешение ситуации отняли все мои силы, и я вновь хотел оказаться в нормальной постели. Я кивнул.
Оказалось, что Митька был лучшим разведчиком в партизанском отряде, который очень тесно работал с бригадой Воронцова. Вместе они совершили множество успешных кавалерийских рейдов: уничтожение мостов, складов с припасами, линий снабжения, телеграфных линий и дорог, нападение на обозы, мелкие гарнизоны и тылы — всё, чтобы лишить врага боеспособности и уверенности. Они занимались разведкой передвижений противника для главнокомандующего армии. Такие атаки создавали у врага ощущение постоянной угрозы.