Воронцов слыл храбрым, бесстрашным, талантливым командиром, который пользовался уважением у всех, кто воевал под его началом.
Всю дорогу они задорно болтали, а Митька с восторгом и долей сожаления вспоминал минувшие дни. Я наблюдал за ними. Воронцов был совсем не тем, кем казался на первый взгляд. С виду заносчивый и неприятный, на деле он оказался глубоким и интересным человеком, совсем как мой брат.
Вскоре мы прибыли на постоялый двор. Он располагался неподалёку от Петербурга и являл собой странное сочетание безвкусицы с претензией на роскошь. Однако у владельцев этого заведения явно не отсутствовало чувство юмора — это я понял, увидев название: «Дворец нищих», — гласила безвкусная золотая вывеска.
На первый взгляд «Дворец» и правда оправдывал своё название. Высокие потолки, стены, покрытые свежей белой краской, придавали строению вид имения мелкопоместного дворянина.
Внутреннее убранство отражало представление простолюдина об изысканности. Обстановка была чистой и уютной, но тут же бросались в глаза странные контрасты: полы вычищены до блеска, просторные кровати с мягкими перинами, чистое бельё с запахом лаванды, грубая, но массивная мебель, а на окнах — вычурные занавески из дешёвой ткани. На стенах висели безвкусные картины руки неизвестного мастера, очевидно купленные в ближайшей лавке. На них красовались аллегории с танцующими нимфами, лошадьми и пара портретов незнакомых господ.
Канделябры из настоящего серебра соседствовали с дешёвыми медными лампами, покрытыми блестящей краской. Тяжёлые дубовые столы и стулья были массивны и внушительны, но украшенные грубо вырезанными узорами, которые скорее напоминали работу деревенского мастера, чем изысканных мебельщиков.
Главной гордостью «Дворца» слыла кухня: простые и сытные блюда готовились здесь с душой, и даже аристократы часто стекались сюда, чтобы отведать фирменную тушёную утку, пироги с грибами и наливки собственного приготовления.
Всё это придавало месту особый шарм. Меня по-настоящему завораживала эта атмосфера.
Совсем скоро я понял, что аристократов притягивала сюда вовсе не еда — она была лишь приятным дополнением. Центром всего был бордель с не менее вычурным названием «Королевские забавы», и слава об услугах этого заведения распространялась далеко за пределы Петербурга.
— Чёрт возьми! Мне столько раз рассказывали про это место! — усмехнувшись, проговорил Воронцов, хлопнув Митьку по плечу. — А я и понятия не имел, что оно принадлежит тебе.
— Да, капитан! Моё детище! Я теперь зажиточный купец Митрий по фамилии Забавский! Деньги имею, счёту обучен! Вот как судьба сложилась! — гордо вытянувшись, заключил мужик. — Не зря мне мой барин вольную даровал после войны за заслуги перед Отечеством!
— Так вот и кончай безобразничать! — строго велел Сергей Иванович. — Не то поймают однажды и сошлют!
— Не поймают, капитан! Не поймают! — хитро усмехнулся Митька. — Все, кого встречаю на дороге, часто ко мне захаживают!
— Ну и хитрец же ты! Еще на войне был хитрецом! — довольно заявил Воронцов, сжимая мужику руку. Он, наконец, вспомнил обо мне. — Это граф Лутковский! — объявил Сергей Иванович. — Скромный, приличный юноша! И раз уж мы оказались тут, мы непременно должны это исправить!
— Неприлично графу, да еще такому молодому, быть приличным! — усмехнулся Митька. — Сделаем все по высшему разряду.
— Спасибо! Я валюсь с ног от усталости и предпочту после ужина отправиться прямиком в постель! — попытался увильнуть я, сразу же поддавшись смущению и совершенно не желая оказаться в борделе. Не то чтобы меня особенно интересовала эта часть смертной жизни... или все же интересовала?
— Как пожелаете, Илья Петрович! — неожиданно легко сдался Воронцов, хитро улыбаясь. Митька разочарованно развел руками.
— Очень зря, Илья Петрович! — с сожалением вздохнул мужик. — У нас лучшие бабы во всей Империи!
Через полчаса подали ужин, и мы разместились за столом в углу. В таверне было многолюдно и шумно: музыканты исполняли задорную народную музыку, в воздухе витали соблазнительные ароматы жареного мяса с чесноком и перцем. Мой желудок урчал — я был голоден.