Её глаза, темные и глубокие, теперь были без преграды, открытые и искренние. Легкая дрожь пробежала по её губам, когда она чуть наклонила голову, пытаясь скрыть свою неловкость. Её дыхание сбилось, она старается сдержать нервозность. Соня не спешила отвести взгляд, а наоборот, словно ждала чего-то от меня. Я окаменел, уставившись на нее.
Её фигура без платья казалась грациозной и хрупкой, каждый её жест был полон осторожности и вместе с тем силы. Руки слегка дрожали, но я мог заметить, как она сжимала ладони, пытаясь вернуть уверенность.
Смущение её не делало менее привлекательной. Напротив, это придавало ей нечто более живое. Она
- Ты прекрасна! – прошептал я.
Она скользнула ко мне и её губы едва коснулись моих, это был поцелуй, полный небрежной страсти, словно прикосновение тени.
Её пальцы нежно скользнули по моим плечам, оставляя за собой лёгкое тепло. Каждое её движение было таким уверенным и в то же время таким уязвимым. Я ощутил желание, оно вспыхнуло во мне словно огонь.
Я обнял её, ощущая её дыхание, и в этот момент всё казалось настолько прекрасным, что я позабыл обо всем. Она были рядом, легкое и прекрасная и это было единственным, что имело теперь значение.
Глава 17 «Украденные сны»
Огромный роскошный зал был залит светом сотен свечей. Их дрожащие языки пламени отражались в бесчисленных зеркалах, украшающих стены. Свет танцевал вместе с парами, создавая иллюзию бесконечного торжества.
Соня кружилась в моих руках — её платье, расшитое дорогими камнями, переливалось всеми цветами, и казалось, что она сама соткана из света. Её смех, лёгкий и звонкий, растворялся в величественной музыке. Я не мог оторвать от неё взгляд, не мог насмотреться на её красоту. Вокруг нас пары кружились в такт, и весь наш мир был полон гармонии и совершенства.
Но вдруг Соня остановилась. Она опустила взгляд на свои руки. Я заметил, как её улыбка угасла, словно кто-то задул свечу.
Её руки... Они были в грязи. Чёрные пятна уродовали её тонкие пальцы. Она закричала — её крик пронзил меня словно острое лезвие. Соня в отчаянии тёрла руки о своё платье, пытаясь стереть грязь, но только пачкала роскошную ткань ещё больше. Я хотел подойти к ней, взять за руки, остановить, успокоить. Хотел сказать: «Соня! Это всего лишь грязь!» Но я стоял, будто прирос к полу. Не мог двинуться, не мог издать ни звука.
Внезапно музыка стихла. Танцующие пары замерли и уставились на неё. Они окружили Соню, их лица искажались в насмешках. Они показывали в неё пальцами. Гулкий шёпот — то издевательский, то зловеще спокойный — раздавался со всех сторон. «Посмотрите на неё...», «Какой позор...»
Соня начала метаться, как загнанный зверь. Я видел её страх, её отчаяние, и это разрывало мне сердце. Но я не мог двинуться! Я просто смотрел! Наконец, вырвавшись, она побежала прочь.
Зал вокруг ветшал на глазах. Позолота облупилась, величественные своды потрескались, и через щели врывались дикие растения, обвивая колонны, ломая полы.
Она оказалась в некогда роскошной, но теперь совсем обветшалой ванной. Солнечный свет пробивался сквозь огромные окна, заливая помещение золотым сиянием.
Соня с остервенением срывала с себя перепачканное платье и пыталась отмыть руки в струящейся кристально чистой воде. Девушка терла их до красноты, до боли. Но грязь никуда не уходила. Она въелась в кожу, стала её частью. Я видел, как её плечи подрагивали от беззвучных всхлипов.
И вдруг она вновь оказалась в бальном зале. Совершенно нагая в окружении зеркал. Её бесконечные отражения смотрели на неё со всех сторон. Соня обняла себя руками, пытаясь скрыть наготу, и укрыться от безжалостных взглядов её собственных глаз.
Я ощущал её стыд, её страх, её боль. Каждое её неловкое движение было словно укол в мое сердце. Я хотел отвернуться, но не мог.
Отражения в зеркалах начали меняться — они старели, искажались, пока не превратились в тени.
Соня замерла и опустила руки, больше не пытаясь скрыться. Медленно, она сделала шаг к одному из зеркал. Её отражение стало другим: теперь на неё смотрела королева — ослепительно красивая, гордая, в богатом платье и с сияющей короной на голове.
Она протянула руку, чтобы прикоснуться к своему идеальному лицу. Но как только её пальцы коснулись холодного стекла, отражение погасло, оседая пеплом у её ног.