— Вернись ко мне! — её голос эхом разносился между деревьями, но в ответ ей вторил лишь шелест листвы. Она кричал эти слова вновь и вновь и с каждым разом ее голос звучал все отчаяннее. Из темноты медленно поползли тени — уродливые, неясные, с пустыми глазницами и ухмылками. Их нечеткие силуэты обступали женщину со всех сторон, они перешептывались. Она не боялась их, ведь это были лишь тусклые отголоски ее страданий.
Но вдруг возникли они. Несколько чёрных фигур, несущих маленький гроб. Женщина бросилась к ним, падая на колени и хватая их за одежды.
— Остановитесь! Пожалуйста! Отдайте его мне!
Но тени прошли мимо, не замедляя шага. И тогда она упала, на землю и неистово зарыдала.
— Это моя вина... моя вина... – бормотала он.
Её боль, её отчаяние — они душили меня, как тяжёлый валун лежавший на моей груди. Я ощущал её боль и её вину, будто она была моей собственной. Изо всех сил я пытался высвободиться, но чувства женщины поглощали меня с головой. Я закричал.
И вновь оказался в избушке, женщина всё еще спала. Мое дыхание стало тяжелым, я был не в силах сдержать дрожь в собственном. Впервые ощутив собственное бессилие перед сном смертных. Я был в ужасе. Я поднялся на ноги и словно сумасшедший побежал прочь, бросив женщину в избушке наедине с ее собственным кошмаром.
Однако ночью я вернулся, навсегда забрал ее кошмар. Привел ее в наш дом и обогрел. Утром братья вернули ее в деревню, что стало с ней потом, я не знал.
Я никогда и никому не рассказывал о случившемся со мной в той избушке, и с того дня стал сторониться людей, боясь снова украсть чей-нибудь кошмар. Боялся снова пережить ту боль, которую они носят в себе.
Сейчас, глядя на Соню, тихо спящую рядом, я молча проклинал свою слабость. Ощущая себя здесь совершенно чужим и беспомощным. Я стоял перед её болью и уязвимостью, как перед непреодолимой стеной.
- Прости, Соня... Я больше не прикоснусь к твоим снам. - тихо прошептал я, аккуратно поднялся с кровати, но Соня проснулась и часто моргая, непонимающе глядела на меня. Я начал собирать разбросанную по комнате одежду и натягивать её на себя.
— Я обидела тебя? — робко спросила она.
Я остановился, озадаченно уставившись на неё. Моё сердце раздирали противоречия. Мне было жаль эту девушку. Жаль, что её жизнь не сложилась, что ей приходилось работать здесь. Жаль, что, несмотря на весь разврат вокруг, она оставалась чиста душой и страдала, раздираемая противоречиями, не имея выбора.
Я опустился рядом с ней на кровать, сжал её плечи и, вглядываясь в лицо, прошептал:
— Почему ты здесь?
Она виновато опустила глаза.
— Уходи отсюда! Беги и не возвращайся! — настойчиво проговорил я.
— Тебе легко говорить! — горько усмехнулась она.
— Но ты ведь страдаешь от того, что ты здесь! Наверняка есть другой путь…
— Другой путь?! — фыркнула Соня, злобно уставившись на меня. — Отец умер… Матушка сильно больна, а сестрёнка с братом малы и голодны! — дрожащим голосом продолжала она, резко высвободившись из моих рук и отвернувшись. — Нет никакого другого пути! Понимаешь?! Нет! У богатых вроде тебя есть! У таких, как я, нет!
Я соскочил с кровати и, обойдя её несколько раз, наконец нашёл свой сюртук, завалившийся за кресло. Порывшись в кармане, я протянул ей полный кошель.
— Держи! На первое время этого хватит! Закончи дела, отдай детей на попечение в интернат, а сама отправляйся в Москву! Там найди меня — я помогу!
Она смотрела на меня недоверчиво, словно побитая собачонка, не решаясь ничего предпринять.
— Бери! — с нетерпением бросил я.
Совсем нагая и прекрасная, она соскочила с кровати и, заключив меня в объятия, беззвучно расплакавшись. Моё сердце разрывалось. Я проклинал на чём свет стоит моих исчезнувших братьев, Баженого, вытащившего меня из могилы, Мильку — за то, что создал это место, алкоголь и Воронцова, из-за которого я оказался здесь. Мне было тошно от всего вокруг: от этого места, от этой несчастной девушки, даже от самого себя. «Отвратительно быть смертным», — вновь подумал я.
Я погладил её по голове и прошептал:
— Тише…
Забирая все её беспокойства и несчастья хотя бы на время, я почувствовал, как Соня обмякла в моих руках и прошептала:
— Ты колдун…
— Я не колдун! — усмехнулся я, подхватывая её на руки и возвращая в кровать.
— Колдун! — слабо упиралась она. — Я встречала таких, как ты, и раньше…
— Таких, как я, ты не встречала! Спи! — прошептал я.
— Все они были злые, но не ты… — проговорила она, проваливаясь в сон.
Я засунул кошель под её подушку и быстро спустился по лестнице вниз с твёрдым намерением отправиться в путь и покончить с этим отвратительным путешествием, не взирая на то, что на дворе стояла ночь и непогода.