Барон выложил перед ним еще два листа. Барятинский взял один из них с знакомой руной и нахмурился ещё сильнее, будто этот символ сам по себе причинял ему неудобство.
– Это руна Чернобога, а это что? – кивнул он в сторону второго листа.
– Вот это руна Чернобога! – почти выкрикнул Баженов, не сдерживая восторг. Он схватив второй лист со стола и ткнул в него пальцем. – А то, что вы держите в руках, – именная руна Тенебиуса!
– Хотите сказать, – князь сузил глаза и сжал бумагу в кулаке, – что на моём полу изображена руна какого-то Тенебиуса?! – Его голос сорвался на раздражённый рык. – Олег Константинович, вы полгода назад так же убеждали меня, что это руна Чернобога!
– Я ошибся! – Баженов вскинул руки, словно пытаясь заслониться от невидимой атаки. – Наша наука – дело не точное! Учёные бывает ошибаются!
– Но не в таких же вещах, барон! – Барятинский вскочил на ноги, его лицо побагровело от гнева.
– Вы не понимаете! – Баженов не унимался, словно цеплялся за каждую возможность. – Эта ошибка была проведением!
– К чему вы ведёте?! – отрезал князь, садясь обратно и устало массируя виски.
– Воронцов прав! – выдохнул Баженов так, будто это было откровением, способным перевернуть мир.
Барятинский замер, его глаза полыхнули раздражением.
– Это уже полный нонсенс! Как это вы, уладив свои вечные разногласия, вдруг оказались в одной лодке?! – Его голос звенел от усталости и недоверия.
– Кто вообще такой этот Тенебиус? – князь поднял голову, скривив губы в усмешке.
– Как сказала Белослава, он бог, и ему подвластно время! Люди боялись его, поэтому заточили или убили! – Баженов говорил, захлёбываясь словами, его лицо раскраснелось от жара.
Барятинский холодно усмехнулся.
– Люди заточили, а мы пытались разбудить? Вам не кажется, мой дорогой барон, что это весьма необдуманный шаг – будить существо, наделённое такой великой силой, что люди его заточили?!
– Он не опасен! – Баженов вскинул руки в протест, его голос дрожал, но в глазах горела уверенность.
– С чего это вы это взяли?
– Он уже недели три разгуливает в теле Лутковского! – выпалил барон, пристально глядя на Барятинского. – Роется в нашей библиотеке, пьёт с вами чай, а вы даже не заметили подмены!
Барятинский замолчал, задумчиво глядя в пустоту.
– Нонсенс, – неуверенно протянул он, теребя рукав своего сюртука.
– Но что гораздо важнее, – продолжил Баженов с нарастающим энтузиазмом, – он проявляет открытый интерес к нашим идеям!
Дверь кабинета с гулким стуком распахнулась, и в комнату уверенным, почти небрежным шагом вошёл Воронцов. Его ухмылка была такой же насмешливой, как и голос.
– Приветствую, вас, господа!
– О, вы, к великому сожалению, ещё не в дороге на Кавказ? – ядовито бросил Баженов, скрестив руки на груди.
– Нет, мой дорогой Олег Константинович, – Воронцов усмехнулся, подходя к столу. – Как видите, моя поездка на Кавказ откладывается до лучших времён!
– И зачем же Великий Князь хотел вас видеть? – поинтересовался Барятинский, бросив на него усталый взгляд.
– Затем строго предупредить, что подобные выходки в последний раз сходят мне с рук! – Воронцов подошёл к графину, налил себе стакан воды и с громким вздохом рухнул в кресло, раскинув руки по подлокотникам.
– Очень жаль, – стиснул зубы Баженов, смерив его презрительным взглядом. – На Кавказе вам самое место!
Воронцов лишь ухмыльнулся в ответ, пригубив воду. Он загадочно молчал, пока оба мужчины с интересом наблюдали за ним.
— Но я все же не зря проделал этот долгий путь! — довольно продолжил Воронцов, поднимаясь с кресла и расправляя плечи. — Петербург полнится слухами о том, что государь-император серьезно болен!
Баженов едва не потерял равновесие от волнения.
— А что с Лутковским? — выпалил он с нескрываемым нетерпением, подаваясь вперед.
— А что с Лутковским?! — протянул Сергей Иванович с хитрым прищуром, медленно отпивая воду из стакана, словно растягивая удовольствие.
Барятинский нахмурился, спокойно вмешавшись в разговор:
— Его на Кавказ не сослали?
— Нет! Он уже, должно быть, вернулся в Москву, — безразлично бросил граф, лениво откинувшись на спинку кресла. В комнате повисла неловкая тишина. Князь с Баженовым переглянулись. Воронцов же не сводил с них цепкого взгляда, явно наслаждаясь моментом.