— Люди смертны, Велес. Смертны, алчны и несчастны.
— Но мы можем сделать их чуточку счастливее и добрее! — возразил брат, с жаром. — Возьми хотя бы эту игрушку! — Он посадил деревянного лисёнка на ладонь и протянул мне, словно предлагая доказательство своей правоты.
Я взглянул на игрушку и покачал головой:
— Игрушки не сделают их счастливыми. Они не исцелят болезней, не вернут утрат. Нам не следует вмешиваться в их жизни.
Я повернулся к брату, чтобы взглянуть ему в глаза, но Велеса уже не было рядом. Серый туман внезапно окутал всё вокруг. Я испуганно огляделся. Всё исчезло: наш дом, Велес, запах свежей древесины исчез, а меня окружало бескрайнее снежное поле.
— Велес! — крикнул я, но голос мой прозвучал глухо и чуждо.
Я сделал шаг вперёд и вдруг ощутил, как ноги увязли в вязкой, серой жиже.
— Велес! — снова закричал я, на этот раз громче, с отчаянием в голосе.
Где-то вдалеке раздался глухой звук — будто тяжёлые комья земли с шумом падали на крышку гроба. Воздух внезапно стал густым, неподъёмным, как тяжелый камень, сдавливавший грудь. Дыхание перехватило. Я попытался вдохнуть, но лёгкие словно опустели.
Я задыхался. Темнота сгустилась, липкая и безжалостная. Я лежал на спине, беспомощно хватая ртом воздух, который никак не шёл в лёгкие. Паника охватила меня, я издал отчаянный крик, вырываясь из этого кошмара.
И вдруг всё стихло. Я вновь стоял у нашего дома у озера, снова окружённый тишиной и покоем.
— Тенебиус! — раздался строгий голос Сварога. Я обернулся и встретил его суровый взгляд.
— Не смей вмешиваться в дела смертных! — проговорил он, обжигая меня своим предупреждением.
— Барин! Барин! — послышался где-то рядом нарастающий голос. Кто-то трепал меня за рукав, выворачивая из забытья.
Я открыл глаза и огляделся. Передо мной стоял Филька — мужик с красным лицом, довольно ухмыляясь.
— Приехали! — бодро проговорил он.
Я часто моргал приходя в себя. «Я снова уснул в моем экипаже и мне снова приснился смертный сон», — догадался я. Эти странные, тревожные сны преследовали меня всю дорогу из Петербурга.
Все эти дни мы ехали, нигде не задерживаясь дольше, чем было необходимо. От этого я чувствовал смертельную усталость: дни тянулись скучной, серой чередой, а ночи омрачались кошмарами. Я потянулся, размял затёкшую спину и вышел из кареты. Навстречу мне выбежала сестра, укутанная в тонкую шаль поверх ночной сорочки. Рыжеватые волосы её были растрёпаны — наверняка она уже собиралась ко сну.
— Илья! Ты вернулся! — воскликнула она с восторгом, её глаза вспыхнули радостью.
Я улыбнулся и поспешно заключил сестру в объятия. Моя милая, добрая, наивная Елена.
— Мы так боялись, что тебя сошлют в Сибирь! — прошептала она, выбравшись из моих объятий, а по щекам её покатились слёзы.
— Не плачь, — устало сказал я, пытаясь улыбнуться. — Я здесь. Всё позади. Где матушка?
— Она у графини Барламутовой. Её пригласили на чай. Мы и не ожидали тебя раньше завтрашнего вечера! — виновато пробормотала Елена, торопливо вытирая слёзы краешком шали.
— Пошли в дом, — тихо предложил я, обнимая её за плечи.
Мы направились ко входу, а я, ступая по скрипящему снегу, ловил знакомые запахи дома — воска, хвои и угасающего очага. Как же я был рад вернуться. Пусть этот дом и не был по-настоящему моим, но здесь я всегда находилось место для покоя. Надеюсь, хотя бы в его объятиях кошмары не посмеют меня тревожить.
***
После ужина я сидел в своей комнате и перебирал накопившуюся корреспонденцию, скопившуюся на моём столе за дни моего отсутствия. Бумага приятно шуршала в моих пальцах, а огонь в камине потрескивал, отвлекая меня от тревожных. Среди писем я наткнулся на записку от графа Багговута:
«Как только вернёшься, немедля загляни ко мне. Неважно, какое время суток и какой час».
Стук в дверь прервал мои раздумья, в комнату вошёл Осип.
— Проходи. Садись, — велел я, кивнув на кресло у камина, и отложил письмо. — Как обстоят дела с поиском тела?
Осип нахмурился, сжимая в руках шапку.
— Мы перерыли всю Лисью поляну вдоль и поперёк. Ничего! — виновато проговорил он, глядя в пол.
Я сжал пальцами переносицу и устало закрыл глаза.
— А что с Рыжей рощей? — спросил я после паузы.
— Это владения князя Барятинского, — пояснил Осип, его голос звучал осторожно. — Для таких дел нужно получить у него разрешение.
— Понимаю, — вздохнул я.
Идти к князю с подобной просьбой было не только непросто, но и рискованно. Но Воронцов обещал мне помочь с поиском тела. Я задумался о нашей сделке, ввязываться в их дела я решительно не желал.