— Продолжайте обыскивать Лисью поляну, — твёрдо сказал я, поднимая на Осипа взгляд. — А я разберусь с Барятинским. Завтра наведаюсь к нему и прогуляюсь по поместью. Может, что-нибудь и найду.
Осип кивнул, но на лице его оставалось беспокойство.
— А сейчас снаряди мне экипаж. Я еду к Багговуту.
— Как же так? Вы только приехали… И без приглашения… — пробормотал он, теребя шапку.
— Вот именно! Только приехал — с важными новостями из столицы! — отрезал я, фыркнув с лёгким раздражением.
Осип промолчал, и тут же отправился выполнять поручение. Я остался один в комнате и на миг прикрыл глаза. Всё вокруг снова замерло, лишь огонь в камине продолжал нашёптывать что-то своё, неугомонное.
«Не время отдыхать», — напомнил я себе, и, откинувшись на спинку кресла, размышляя, что такое важное собирался сообщить мне барон.
***
Когда я прибыл в его усадбу, уже перевалило за полночь, но барон не спал. Он сидел за книгой при свете тусклой лампы, и, увидев меня, радушно поднялся.
— Проходи, Илья! Рад, что всё обошлось! Как поездка?
— Хорошо, — соврал я, совсем не желая рассказывать о своих недавних приключениях.
— Выглядишь уставшим!
— Только с дороги. К чему спешка?
— А! — воскликнул барон, будто только сейчас вспомнил о том, что вызвал меня. — Я наткнулся на одну книгу!
Он порылся среди бумаг, разбросанных на столе, и достал потрёпанный, обветшалый том.
— Книга древних обычаев и ритуалов! — с азартом сообщил он, протягивая её мне. — Здесь много написано о рунах. В том числе и о той, которая тебя так напугала! Я подумал, что это может быть важно.
Руна конца? В книге смертных? Этого просто не могло быть! Как только я думал, что хуже быть уже не может, все вокруг начинало становиться еще хуже. Сердце моё на мгновение замерло, но я молча взял книгу и начал её листать. Страницы были тонкими, шершавыми, и от них пахло пылью и временем. Уже через десяток страниц я заметил ещё пару опасных рун, знания о которых никогда не должны были попасть в руки людей. Если правильно воспользоваться ими, можно нарушить баланс, а тогда… кто знает, что будет.
Я захлопнул книгу с глухим звуком и опустился в кресло, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Багговут пристально следил за мной, словно пытаясь прочесть мои мысли.
— Государь-император серьёзно болен, — наконец проговорил я, глядя в огонь.
Барон замер и уставился на меня широко раскрытыми от удивления глазами.
— Константин написал отказную… тайную, — продолжил я. — Александр не хочет предавать её огласке раньше времени. Боится беспорядков.
— Но это же… — начал было барон, но я перебил его.
— Неразумно? Согласен. — Я устало кивнул. — Они планируют сначала избавиться от радикально настроенных «обществ», действуя постепенно и законно. А уже потом обнародовать отказную.
Барон шумно выдохнул и опустился в кресло, напротив.
— Илья… всё это плохо закончится. Помяни моё слово, — задумчиво произнёс он.
Я молчал. Мне вдруг стало ясно, что, по большому счёту, мне не было дела до того, как всё это закончится. И это осознание вызвало у меня отвращение к самому себе. Но «призрак» моего брата, явившийся ко мне во сне был прав: мне не следует вмешиваться в дела смертных. Мне нужно только одно — вернуть своё тело и всё исправить.
Я взглянул на книгу в своих руках. Она была опасна. Чересчур опасна. Она давала смертным власть, которой они не заслуживали. Власть над такими, как мы. Боги были не всесильны. Существовало более древнее и могущественное колдовство, которое старшие боги заключили в руны. Эти тайны были известны лишь им. Но мои братья относились к смертным слишком беспечно. Велес учил знахарей простому, невинному колдовству — рунам, способным лечить болезни или помогать в хозяйстве. Но это дало первую трещину. Смертные поняли, что руны имеют силу. Знание накапливалось, передавалось из поколения в поколение. Со временем люди научились ходить в Сумрачный лес — место, где можно узнать многое. Тамошние измученные и скучающие души часто оказывались болтливыми и беспечно выдавали наши тайны.
Я предупреждал брата, что давать смертным даже крупицу такой силы — безумие. Он не слушал. И, возможно, сейчас он, как и я, уже веками покоится где-то глубоко под землёй, забытый всеми.
Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался запыхавшийся лакей.
— Ваше сиятельство! Срочное письмо для графа Лутковского! — выпалил он, протягивая мне конверт. — Из Рыжей рощи! Посыльный настоял, чтобы письмо доставили сюда немедленно!