Я торопливо вскрыл конверт и развернул письмо. Бумага была исписана витиеватым почерком, а из строк веяло приторной вежливостью и явным лицемерием. Меня чуть не вывернуло от отвращения.
Ваше Сиятельство, Граф Илья Петрович!
С наибольшим почтением обращаюсь к Вам в надежде на скорейшее исполнение моей просьбы. Позвольте упредить: суть моего письма требует от Вас немедленного внимания и решительности, достойной Вашего звания и чести.
Долг перед дружбою и важность обстоятельств вынуждают меня безотлагательно пригласить Вас в мое имение Рыжая Роща, где требует Вашего присутствия дело крайней серьезности, касающееся вашего тела. Позвольте оставить подробности для личной беседы, поскольку сие дело столь странно и деликатно, что перо, коим я сейчас пишу, едва ли может передать его значимость.
Прошу Вас не терять времени в раздумьях, ибо каждая минута промедления лишь увеличивает вес тайны и бремя, что я ношу. Осмелюсь надеяться на Вашу чуткость, как и на неизменное благородство, столь свойственное Вам.
Жду Вас с нетерпением и заранее готов принять с радостью и уважением в любое время суток.
С искренним почтением и преданностью,
Князь Михаил Петрович Барятинский
— Рыжая роща… — тихо пробормотал я, сминая письмо в руке. Что скрывается за этими витиеватыми словами, пока оставалось только догадываться.
Я передал письмо Багговуту. Он быстро пробежал его глазами, а затем усмехнулся, скривив уголки губ.
— Что может быть такого неотложного в вопросе «тела»?
Я пожал плечами, равнодушно разглядывая узоры на ковре.
— Я всё равно собирался обсудить это с князем. Почему бы не сейчас? — проговорил я, поднимаясь с кресла.
— Илья! — заботливо окликнул меня барон, его голос звучал с лёгкой тревогой. — Будь с ними осторожен.
Я едва сдержал ухмылку. Осторожен? Что эти остолопы могли сделать со мной? Со мной, тем, кто мог уничтожить их одним лишь прикосновением?
— Я возьму это, — сказал я, подняв со стола книгу и смахнув с обложки невидимую пылинку.
— Конечно, — кивнул Багговут, не став возражать.
— Приезжайте ко мне завтра отобедать, Павел Николаевич, — бросил я уже на ходу, не дожидаясь ответа.
Дверь за мной закрылась с лёгким стуком. Вечерний воздух был холоден и свеж, но внутри меня сжигала усталость, а этот день никак не хотел заканчиваться…
Глава 24 «Игры смертных»
Я решил не тащиться в экипаже, что заняло бы гораздо больше времени, и приехал в Рыжую Рощу верхом. Лакей встретил меня у ворот и провёл в кабинет князя. Там находились сам князь Барятинский, барон Баженов и граф Воронцов. В комнате царил полумрак. Огромный камин пылал жарким пламенем, но даже его огонь не мог согреть холодного взгляда Сергея Ивановича, сверлящего меня, словно лезвие кинжала. Князь держался напряжённо, будто ожидал удара, и от этого его напряжения я ощутил странное чувство уязвимости. Я удивился собственным ощущениям. Что за бред? С чего мне бояться никчёмного смертного? Во всем этом было что-то зловещее.
— Благодарю вас, Илья Петрович, за столь скорый визит, — поприветствовал меня князь Барятинский, неожиданно протянув руку. Его ладонь была сухой и холодной. — Присаживайтесь!
— Надеюсь, вы не зря вытащили меня из постели, — пробормотал я, опускаясь в глубокое кресло.
Воронцов хранил молчание, но я видел, как его губы сжались в тонкую линию. Я надеялся, что он чувствует моё пренебрежение и именно поэтому не решается открыть рот. А вот глаза Баженова горели странным блеском, как всегда, впрочем, но сегодня он смотрел на меня особенно пристально, даже не пытаясь скрыть любопытство.
— Сергей Иванович нам кое-что рассказал, — неуверенно начал князь, опуская взгляд на стол. — О вашей поездке.
Ну конечно! Не мог же Воронцов не поделиться нашими «приключениями» со своими соратниками. Впрочем, это даже не так уж плохо. Мне нужно вернуть своё тело, и они могли бы быть очень полезны в этом деле.
— Он утверждает, что вы… — протянул Михаил Петрович и вдруг замолчал, будто решая, как, лучше сказать. — Что вы… не Илья… Вы…
— Чернобог, — беспечно закончил я за него, не желая ходить вокруг да около. Они затеяли эту игру. Ну что ж я в нее с удовольствием сыграю.
— Совершенно верно! — пролепетал мужчина, задумчиво потирая подбородок. — Но…
Я начинал выходить из себя. Какое ещё «но» могло быть у этих остолопов? Сколько можно тянуть?
— Но? — с нетерпением фыркнул я.