— Узрите свой самый страшный кошмар, — мой голос был ледяным, не оставляющим сомнений в его силе.
Я аккуратно сдул прах со своей ладони. Их безвольные тела мешками повалились на каменный пол. Я мог и намеревался оставить их здесь навечно, заключёнными в их самые страшные кошмары, с душами, опутанными бесконечным ужасом.
— Не стоило вам злить богов! — прошептал я, обводя взглядом их беспомощные тела.
Они знали обо мне многое, но не знали самого главного. Я не повелевал временем, хотя и оно покорно плавилось в моих могущественных руках. Я повелевал снами. Мои силы были способны размыть саму реальность, сделать её зыбкой, как туман на рассвете.
Я — Тенебиус, древний владыка снов! И теперь я погружу этот мир в его самый страшный кошмар!
Глава 26 «Гнев»
Гнев застилал мне глаза. Я выскочил на улицу, не видя ничего вокруг. Морозный воздух хлестал по лицу, как ледяной кнут, пробираясь под кожу и сжимая в своих беспощадных объятиях. Только небо над головой было пугающе спокойным — звездное и безмятежное, будто не замечавшее мою злость.
Вся усадьба оказалась погруженной в кошмар. Смертные вокруг спали непробудно, затянутые в сети своих самых жутких страхов. Это я сотворил с ними.
Я больше не контролировал свою силу, как и свой собственный гнев, они поглотили меня, опуская мрак на город, а может быть и на всю империю. Я не знал, я ничего больше не знал. Не хотел знать, боясь самого себя.
Я бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, сбивали дыхание, но я бежал дальше, пока лес не расступился, и я не оказался у Зимнего озера. Его поверхность была покрыта тонким льдом, серебрящимся в лунном свете.
— Велес! — отчаянный крик вырвался из моего горла. Я ступил на лед. В ответ только гулкий треск прокатился по зеркальной поверхности.
Мороз был не достаточно сильным, чтобы лед взялся толстой корой и стал крепким. Я знал он не выдержит.
Но я пошел дальше — шаг, еще шаг. Лед хрустел под ногами, трещины тянулись в стороны, словно пытаясь сбежать от меня. Наконец лед треснул, и я провалился. Внезапно миллионы острых ледяных кинжалов вонзились в мое тело. Холодная вода сомкнулась над головой, утягивая в глубину, лишая дыхания.
На миг моим глазам предстало мое истинное обличье: великого и могущественного бога, которое некогда было моим и которое я больше никогда не увижу. Оно казалось мне теперь недостижимым и совсем чужим. А смертные чувства, терзавшие меня и раньше бывшие мне чуждыми, напротив ощущались теперь пугающе настоящими, будто были моими собственными.
— Тенебиус…
Звук голоса разорвал тишину. Кто это? Велес? Или только игра моего разума, уставшего и сломленного?
Острая боль в теле прошла. Меня окутало тепло. Щебет птиц ласкал слух. Я открыл глаза. Лето. Зеленая поляна у Зимнего озера, наш дом.
Я моргнул, протер глаза. Но всё осталось неизменным. Я пощупал траву, теплая, душистая, согретая солнцем. Я поднялся на ноги и побрел к дому, опасаясь, что все это вот-вот исчезнет.
Я отворил дверь. За столом трапезничали мои братья. Все шестеро. Сварог, Перун, Даждьбог, Велес, Мороз и Чернобог.
Сердце забилось сильнее. Неужели это не сон? Улыбка тронула мои губы. Я с наслаждением рассматривал их.
Мы все были удивительно похожи друг на друга, волосы длинные сплетенные в косы от светло до темно русого. Только Даждьбог был коротко стрижен. А гордостью Мороза всегда была его густая борода, из-за нее он выглядел старше. Остальные братья с выбритыми лицами, казались совсем юными. Глаза у всех зеленные, лица светлые, ростом мы вышли, телосложения крепкого. Люди всегда считали нас красивыми.
— Ваша глупая шутка удалась на славу! — усмехнулся я, переступая порог. — А я всё ломал голову, почему ничего не помню! Да потому что и вспоминать нечего!
Я рассмеялся, но братья даже не шелохнулись. Их лица были мрачны, как застывшие камни. Только Велес взглянул на меня обреченно и покачал головой.
— Тенебиус… — с болью в голосе протянул он.
— Не смей ничего говорить! — я резко перебил его, стиснув зубы. Не сейчас. Я не хотел слышать, что он скажет. Не хотел никакой правды. Пусть даже все это только иллюзия, но это моя иллюзия. Я — бог сновидений! Неужели я не могу создать для себя ту реальность, которая мне по нраву?
Я шагнул к своему месту за столом, опустился на лавку и схватился за ложку. Похлебка была горячей, густой. Я ел быстро, жадно, стараясь не замечать их взглядов. Но угрюмое молчание братьев давило, становясь невыносимым.