— Да что же это творится?! — воскликнул Осип, и он затараторил какую-то молитву, неизвестную барону, из староверческих обрядов, не иначе. В деревнях и среди крепостных всегда было много суеверий, а старые верования причудливым образом уживались с новыми. В глазах Воронцова промелькнуло удивление. Багговут, обернувшись, едва не лишился дара речи.
Только что лежавший в снегу юноша поднялся на ноги. Приложив руку к груди, измазанной в крови, он внимательно осматривал её. Лицо Воронцова исказилось от гнева, и он прокричал:
— Вы же сказали, что он мёртв!
Снова поднялись холодные порывы ветра, и налетевшая с новой силой метель потушила почти все факелы.
— Он был мёртв! — едва шевеля губами, проговорил барон, в недоумении разглядывая юношу. — Илья! — позвал он, сделав шаг к нему.
Парень, услышав голоса, пустым взглядом обвёл присутствующих, словно это были назойливые мухи. Потом он развернулся и побрёл в лес.
— Илья, куда ты? — кинулся вслед барон, но юноша уже исчез за деревьями. Павел Николаевич повернулся к Воронцову. — Задержи бурю! — скомандовал он.
Воронцов усмехнулся.
— Я и так её долго удерживал! Больше мне это не под силу! — Барон так и не понял, действительно ли граф не мог справиться с метелью или не хотел.
— Каневский, но хоть ты будь человеком! — взмолился Багговут. Тот обречённо развёл руками.
— Мы не всесильны, Павел Николаевич, — спокойно ответил он.
— Да что ж вы за люди такие?! — выругался барон и кинулся в лес.
— Не ходите за ним, батюшка! — крикнул Осип, схватив барона за руку. — Это больше не мой барин! Как пить дать, не мой! Тут нечистая сила замешана! Это всё из-за проклятой луны! — посетовал мужик. — Я сам найду его! Я знаю кое-что о нечистых духах! Моя бабка кой-чему меня научила! А вы выбирайтесь из леса, покуда метель не пошла в полную силу, — вкрадчиво, но настойчиво шептал он.
По спине барона стекал горячий пот. По лицу больно хлестали холодные крупинки снега. Что же они натворили?! А он ведь говорил Илье, что не стоит шутить с проклятой луной!
— Я пойду с тобой! — уверенно проговорил барон.
— Нужно убираться! — послышался позади голос Воронцов, торопливо натягивая тулуп. — Уезжаем в город сейчас же! — скомандовал он мужикам, но те не двигались, крестясь и бормоча под нос молитвы. — Суеверные остолопы! Черт вас всех побери! — разорялся Воронцов и пинал комья снега. — Быстро! Не то всех прикажу выпороть! — выкрикнул он, забираясь в сани.
Мужики зашевелились, успокаивая лошадей, и один за одним направились прочь. На поляне остались только барон и Осип, светила лишь одна закрытая газовая лампа, спрятанная от ветра в санях.
— Забирайтесь, батюшка! — сказал Осип, кутаясь в старый тулуп. — Я знаю, куда он пошёл.
Барон кивнул и уселся рядом с мужиком.
Глава 4 «Сущность»
Я брёл сквозь тьму. Вокруг завывала метель, ветер хлестал меня по щекам и неистово трепал волосы — неприятное, незнакомое ощущение. Ночь! На мир уже опустилась ночь! Я пытался отыскать что-то знакомое, но всё вокруг казалось чужим. Я не помнил, как здесь оказался, и даже толком не понимал, где это «здесь». Смертные в странных одеждах! Они смотрели на меня со страхом, но почему они меня боятся? И почему они не преклонились? Не поприветствовали, как положено? Только тот старик в потрёпанном тулупе бормотал приветствие, но не мне — моему брату! Братья! Где мои братья?
Я остановился и сжал виски, тщетно пытаясь вспомнить последнее, что пришло мне в голову. Я прибыл к братьям праздновать Проклятую Луну. Я поднял глаза — небо было затянуто тучами, Луну скрыла метель. Прибыл? Но откуда? Мы же все вместе живём в нашем доме у озера, в Рыжей роще! Рыжая роща! Я судорожно осмотрелся и, наконец узнав местность, быстро направился к озеру. Здесь всё изменилось! Деревьев стало больше. А вот великого дуба, напротив, больше не было.
С каждым шагом холодный воздух врывался в мою грудь, оставляя за собой отвратительное ощущение. Горло сжималось, лицо нестерпимо пощипывало, а кончики пальцев начинали болеть. Тело сотрясала дрожь. Я огляделся: вокруг завывал ветер, а я стоял у озера. Я сразу узнал это место! Здесь стоял наш дом! Но где он теперь? Я несколько раз обернулся вокруг себя. Дом должен быть здесь, но на его месте теперь возвышалось огромное дерево, грозно размахивавшее ветками на ветру. Нет, этого не могло быть! Я, должно быть, ошибся. Но это же наше озеро!