— Куда ты?! — вспыхнул Мороз, бросившись за мной. Его лицо перекосилось от злости. — Ты должен остаться здесь! Твой род завершится! Срок уже близок, и всё должно случиться так, как предначертано. — его голос твердым и сдержанным, он продолжил с нажимом. — Бунт смертных должен произойти и быть бессмысленным. Только так Николай станет императором, затормозит реформы, что приведёт всё к новому бунту! И только тогда через девяносто два года погибнет царская семья, твой род прекратиться, и магия исчезнет из мира людей навсегда. А ты даже не должен был проснуться…
Я рассмеялся, и в моем смехе было больше боли, чем насмешки.
— В том, что я проснулся, виноваты только вы! Вы оставили людям руны! Вы позволили им ходить в Сумрачный лес! Усыпили меня! Украли моё прошлое! Вы украли у меня всё! Воспоминания, свободу! А теперь хотите запереть меня здесь?! Нет! — я сверлил их ненавидящим взглядом. — Я сам разберусь со смертными, раз вы не смогли!
— Ты не посмеешь вмешиваться! — грозно крикнул Чернобог, его голос был подобен грому, раскатистому и зловещему. Мое сердце невольно сжалось. Но все же я знал, без рун он не сможет меня удержать, никто из них не сможет. Я превосходил в силе их всех.
— Посмотрим! – надменно кинул я.
— Ты ничего не понимаешь! — взревел Мороз, шагнув ко мне вплотную. Его дыхание жгло моё лицо. — Твоя гордыня угробит нас всех!
— Пусть так! Но я больше не позволю вам решать за меня! — насмешливо бросил я в ответ.
— Тенебиус! — в голосе Велеса звучала мольба, скрытая за суровостью. Если кто-то и мог меня разубедить так это он, но я не хотел его больше слушать.
— Пойдите прочь! — прошипел я сквозь зубы. — Исчезните!
— Тенебиус, не глупи! — отчаянно крикнул Велес, но внезапно всё вокруг меня сжалось и потемнело. Леденящий холод пробрал до костей, словно тысячи иголок вонзились в мою плоть.
— Барин, ну и дурак же ты! — раздался хриплый голос Осипа. Я очнулся от холода и увидел перед собой его встревоженное лицо. Багговут и Осип тащили меня на себе, укутывав в тулуп. Зуб на зуб не попадал, меня трясло.
— Почему… вы не спите? — прошептал я с трудом, едва удерживаясь в сознании. — Я же погрузил весь город в кошмар…
— Понятия не имею, — признался барон, криво усмехаясь. — Но когда все вокруг вдруг повалились в сон, мы поняли, что с тобой что-то неладное, и отправились искать. Осип догадался, что ты снова у озера.
— Далось же тебе это озеро, барин! — он хлопнул меня по плечу, пытаясь подбодрить.
Я выдохнул с облегчением и улыбнулся. Как же я был счастлив вновь оказаться здесь — в моем смертном теле, рядом с ними, моими смертными друзьями. В этом простом, но как оказалось таком важном для меня мире.
Глава 27 «Катенька»
Я лежал в своей постели под одеялом, пытаясь согреться после горячей бани, на которой настояли Багговут и Осип. Ночь была холодной, но в моем сердце бушевал огонь – не согревающий, а ледяной. Я освободил город, забрав кошмар, что сам наслал на него, но вместо облегчения ощущал лишь тягость воспоминаний, пронзающих меня, как тысячи ножей.
Любовь к Белославе и её предательство. Братья, которые вместо того чтобы поддержать, усыпили меня, украли мои воспоминания, а затем предложили добровольно заточить себя в Сумрачном лесу. Меня обуяла ненависть. Они даже не попытались найти другой выход! Это невыносимое равнодушие разрывало мне сердце.
Я понимал, что смертное тело усиливало все эти эмоции, а братья просто не могли постичь того, что я чувствую. И будь я в своем теле наверняка я бы мог простить их. Но это осознание ничуть не умаляло моей обиды. Перевернувшись на бок, я уставился в огонь, который плясал в камине.
Дверь в комнату тихо скрипнула. Я поднял глаза. В комнату проскользнула Катя. По началу мне показалось, что это сон. Она стояла в дверях, неуверенно теребя свою муфту. Я сел на кровати, потирая лицо руками.
— Катя? — удивленно прошептал я.
Я удивленно изучал её лицо, совершенно не понимая, что произошло. Оно казалось бледным и невыразительным, как размытый рисунок на выцветшем холсте. Её больше не окружала волшебная аура заставлявшее мое сердце трепетать. Теперь она казалась мне обычной, как все другие. Мое сердце сжалось от разочарования. Это мое чувство влюблённости, которое я так долго принимал за свое, оказалось чужим, ложным. Это были чувства Ильи, тонко вплетённые в мое сознание, но совершенно чуждые моей душе.
Моя Катенька померкла, ставши лишь бледной тенью на фоне яркого и неугасимого образа Белославы, по прежнему затмевавшему мне даже солнце. Ни её предательство, ни мое разбитое сердце, не смогло убить мою любовь к ней. Она была, словно огонь в бесконечном мраке, нежная, но в то же время безжалостная. Её глаза горели как яркие звезды, а её смех был подобен прохладному рассвету.