В дверь постучали, и в комнату тут же ввалился запыхавшийся Багговут, заикаясь, выпалив:
— Государь-император мёртв!
Глава 29 «Зимний дворец»
После внезапной смерти бездетного императора Александра события начали разворачиваться с неумолимой скоростью. Николай, ставший после смерти брата носителем силы Дня и главой Ордена, настойчиво велел мне немедленно явиться в Петербург, прислав за мной эскорт.
Я совершенно не понимал, что делать дальше, и окончательно запутался во всём. Лишь одно было мне кристально ясно: я больше не мог оставаться в Москве. Меня воротило от этого города, а после того, как я узнал, что моё тело уничтожено, здесь меня ничто больше не держало. Я покорно подчинился и немедленно отправился в Петербург.
Я надеялся, что всё, что могло бы произойти, случится, пока я буду в дороге. По моим подсчётам, у князя Барятинского должно было хватить смелости действовать решительно и быстро. Как только он узнает об отказе Константина, начнётся восстание.
Однако к моему удивлению, по прибытии в Петербург я узнал, что никаких бунтов не случилось. Константин, несмотря на официальный отказ от трона, по каким-то непостижимым причинам не спешил заявить об этом публично. Я предположил, что Орден Ночи, потерпев неудачу в попытке «сотрудничества» со мной и вкусив в полной мере мой гнев, опасался именно меня. Им, конечно, было известно о моём отъезде в Петербург по первому зову Николая.
Едва прибыв в столицу, я был доставлен прямо в Зимний дворец, даже не успев привести себя в порядок.
Коридоры дворца утопали в мягком свете, ярко отражавшемся от позолоты и мрамора. Стены, обитые глубокими зелёными и золотыми обоями, тянулись вдоль высоких потолков с витиеватыми лепными карнизами. Роскошные ковры поглощали каждый звук, делая шаги неслышными. Великолепные зеркала в резных рамах отражали изысканность каждого уголка, а светильники на длинных цепях бросали мягкое сияние на хрустальные люстры, украшавшие залы. В каждом изгибе коридора чувствовалась величественная тишина, как будто сам дворец затаил дыхание, не желая раскрывать свои тайны. Однако вся эта помпезность вызывала у меня странное раздражение.
Я застал Николая сидящим над бумагами – так, словно он никуда не уходил с момента нашей последней встречи. Казалось, даже его одежда осталась той же. Над столом князя склонился один из генералов и тихо, но настойчиво что-то говорил ему. Николай, плотно сжав губы, хмуро качал головой. Заметив меня, он оживился.
– Илья! Проходи! – проговорил он, сунул генералу какие-то бумаги и кивком головы дал понять, что аудиенция окончена. Генерал, спешно откланявшись, бросил на меня осторожный взгляд и покинул кабинет.
Николай поднялся из-за стола, нервно потёр руки и аккуратно поправил лежавшие перед ним бумаги.
– Ну что ж! Не буду ходить вокруг да около – сейчас не время для этого! – пробормотал он, устремив на меня пронзительный взгляд. – Мне известно, кто ты. Мне известно о твоей великой силе.
Я не сдержал надменного смешка. Снова эти заносчивые людишки думали, что хоть что-то знали обо мне…
— Мне известно об "инциденте", не так давно случившемся в Москве, — я сузил глаза и уставился на князя.
— Твоё имя — Тенебиус. Ты — седьмой бог, тебе подвластны силы дня и ночи, — уверенно продолжал он. — Разбудил тебя этот… — князь тяжело выдохнул. — Неугомонный Баженов. По ошибке, конечно же. Также у Ордена Дня есть основания полагать, что наши силы дарованы нам именно тобой… — Теперь я таращился на Николая, удивлённо раскрыв рот. Я явно недооценивал Орден Дня. Они не кичились своими знаниями и были предельно осторожны.
Он усмехнулся:
— Я не Барятинский. Я не рискну ловить тебя или пытаться принудить. Я знаю, что у меня нет такой силы. Да и ни у кого из нас её нет. Но я также знаю, что дело богов — охранять баланс. А то, чем занимается Орден Ночи, опасно для равновесия.
Признаюсь, я не планировал вмешиваться в дела смертных. Я лишь хотел сбежать из Москвы и обдумать, что делать дальше. Однако князь был совершенно прав: мы служим балансу. Мы были созданы, чтобы его защищать. Единственная цель нашего существования — блюсти равновесие. И эту цель я с успехом провалил.
Только теперь я осознал, до какой степени погряз в смертной рутине. Мне не стоило забывать о том, что я не человек и вернуться к своим обязанностям. Что ж, Николай должен был стать императором — так сказали мне братья. Так отчего бы тогда мне не помочь ему в этом?