Мне нравился Николай. Его рассудительность, ум, тон. Он станет мудрым правителем.
Пусть я никогда не встречал его брата, но отчего-то был уверен, что он менее достоин занять трон.
— Вы правы, ваше высочество, баланс нарушать нельзя, — ответил я.
Он нервно хмыкнул и вновь сел за стол.
— Я благодарен тебе уже за то, что ты пришёл и выслушал меня. Ведь мог бы вообще не являться.
— Мог бы, — согласился я. — Я ведь предупреждал вас: если не опубликовать отказ заблаговременно, начнётся неразбериха.
— Да… Я тоже этого опасался. Но, как я уже объяснял, Александр… — он тяжело вздохнул. — Мне жаль, что брат скончался так рано.
— Примите мои соболезнования, — произнёс я. — Но ответьте мне на один вопрос. Зачем вы тогда присягнули на верность брату, если знаете, что он отказался от престола? Зачем усугублять неразбериху?
— Александр принудил Константина написать отказ, взывая к его разуму, чести и обязанностям перед народом. Константин сделал это неохотно, — с долей негодования проговорил Николай, сжав кулак. — Я об этом не знал, — признался он искренне, растерянно. — Понимаешь, я никогда особенно не стремился к власти. Кроме того, в отличие от Александра, я не вижу ничего плохого в том, чтобы трон занял служитель Ордена Ночи. В конце концов, это никак не изменит общего положения дел.
— Вы уверены, ваше высочество? — усмехнулся я. — Орден Ночи совсем недавно пытался поймать меня. Это не считая того, что именно они вытащили меня из могилы! Встав у власти, они уничтожат баланс. Помяните мое слово!
— Мой брат мудр и благоразумен. Он хороший правитель в Польше. Он справится со своим Орденом, я уверен, — упрямо настаивал князь. — Да и как ни крути, оба Ордена заинтересованы в одном и том же — в благополучии и процветании нашей родины!
— Вы зря на это надеетесь! — сказал я. — Я имел неудачу познакомиться с Барятинским и Воронцовым ближе, чем хотел. Они просто так не уймутся. К тому же отказ уже написан! Александр мёртв, а вы — законный наследник трона.
— Отказ не опубликован, а значит, брат всё ещё может стать государем, — с надеждой сказал он.
Я понял: ему было стыдно. Он чувствовал себя предателем и алчным человеком, которым на самом деле не являлся. Это ещё больше расположило меня к нему. Я твердо уверился: лучшего правителя, чем он, Империи сейчас не сыскать.
— Я отправил брату письмо и жду ответа. А чтобы не было домыслов, уже сейчас присягнул ему на верность. Когда он вернётся, всё станет на свои места. А пока твоё присутствие и благосклонность к Ордену Дня могут стать гарантией того, что Орден Ночи во главе с Барятинским и ему подобными не посмеет устроить кровопролитие. Я считаю такие "акции" крайним проявлением варварства, недостойным цивилизованного общества. Мы все русские люди и не должны стрелять друг в друга.
— Хорошо. Я стану вашим гарантом и сыграю любую нужную роль, если это поможет избежать кровопролития и сохранить баланс. Но когда всё уляжется, я бы хотел быть освобождён от обязанностей члена Ордена Дня.
Николай усмехнулся.
— Разве я смогу тебя удержать?
— Меня нет, но графа Лутковского… — протянул я.
— Я обещаю вам, я освобожу графа от обязанностей!
Я поднялся и направился к выходу.
— Я бы хотел, чтобы вы остались во дворце! — поспешно бросил он мне вслед.
— Я так понимаю, от этого приглашения я не могу отказаться?
— Конечно, можешь. Но я уже велел отнести все твои вещи в одну из наших спален, — неуверенно добавил он.
Я покорно кивнул. Я слишком устал и слишком хотел поскорее смыть с себя дорожную пыль, чтобы спорить.
— Спасибо, Тенебиус, — добавил он.
Я вновь кивнул и уже собирался выйти.
— А что с мальчишкой? — тихо спросил он.
Я будто снова провалился сквозь лёд в холодную воду.
— Он погиб на дуэли, — немного подумав, честно ответил я.
— Очень жаль. А почему тогда его сила не вернулась ко мне? — задумчиво спросил Николай.
Я пожал плечами.
— Не знаю, — ответил я. И это была правда. Я не знал, куда делась сила Ильи и почему она не вернулась к своему носителю.
Глава 30 «Междуцарствие»
В Империи было неспокойно. Напряжение, витавшее в воздухе, ощущал каждый. Оно ложилась на плечи, как свинцовый ошейник.
Даже погода соответствовала общему настроению. Дворе затянутый мрачными тучами, словно не подпускал к себе солнечный свет. Вся столица теперь жила тревогой, затаив дыхание, в ожидании конца.