Через несколько дней в Петербург прибыли все члены Ордена Дня. Их оказалось гораздо больше, чем я ожидал, и с их появлением начались бесконечные дела. Управление государством оказалось делом не из лёгких. Это вам не ритуалы по пробуждения древних богов проводить — здесь всё намного скучнее и куда утомительнее.
Каждый день я поражался масштабу обязанностей Ордена. Заседания сменялись дискуссиями, дискуссии — бумажной волокитой. Смертному это могло показаться обыденным, но для меня рутина была невыносима.
Основное внимание уделяли изучению данных о тайных обществах, которых, к нашему ужасу, оказалось куда больше, чем мы могли представить. И распространились они по всей стране. Настроены они были радикально, а тех, кто разделял их взгляды, было даже сложно подсчитать.
Ситуация складывалась угрожающая.
Мы узнали, что Орден Ночи планирует захватить Зимний дворец. Они собирались арестовать, а, возможно, и убить всю семью Николая, если это понадобится для достижения их целей. Среди их планов было создание временного правительства, принятие новой Конституции, отмена крепостного права, роспуск регулярной армии, упразднение полиции, учреждение судов присяжных… Список их намерений казался бесконечным.
Однако, что из этого они действительно собирались воплощать — оставалось загадкой. Было ясно одно: ждать от них можно было, чего угодно.
Даже террористический акт с целью убийства самозваного императора обсуждался ими всерьёз.
Я не мог избавиться от мысли, что Константин не только знал о существовании этих планов, но и молчаливо их поддерживал. Однако Николай отказывался верить в это и называл всё это «варварством, недостойным русского человека».
— Это невозможно, Илья! — уверенно сказал он однажды. — Если мой брат и связан с ними, он никогда не допустит кровопролития.
Но даже самый наивный человек понял бы, насколько опасна была сложившаяся ситуация. Могло случиться так, что у Константина не хватит сил справиться с ситуацией, когда она начнет набирать силу, словно снежный ком катящийся с горы. А ком очевидно был уже в пути. Чем дольше Константин тянул с ответом, тем больше росла вероятность того, что всё закончится бунтом и кровопролитием.
Я считал, что единственным, что пока удерживало Орден ночи от решительных действий, был я. Я ждал, что Барятинский или кто-то из Ордена попытается выйти со мной на связь. Переманить на свою сторону. Для уверенности в своей победе им была необходима моя сила. Но, похоже, страх передо мной был сильнее их амбиций. Однако и отступать они не спешили, возможно надеясь, что я не стану вмешиваться.
Дни были занятыми, и проходили быстро. А вот ночи стали моим личным адом. Сны были такими яркими, такими реальными, что я просыпался с криком, покрытый холодным потом. Меня мучали смертные кошмары, поэтому я старался спать, как можно меньше. Бог сна, который не мог справиться с собственными снами. Это, пожалуй, было бы смешно, если бы на деле не было так ужасно.
Братья ко мне больше не совались. Возможно боялись моего гнева, а может, верили, что я справлюсь. Этого я не знал.
В ту ночь, как и во многие другие, я бродил по дворцу. Это место завораживало. Его величие, обрамлённое ночной тишиной и полумраком, придавало ему особое очарование. Высокие своды, будто пропитанные тайнами, наполняли сердце странной смесью тревоги и покоя. Я бродил по пустым коридорам, как тень, потерявшая путь, но находившая странное утешение в лабиринтах этого дворца.
Иногда я засыпал прямо на одном из диванов в коридоре, чтобы утром какой-нибудь слуга нашёл меня и увел в комнату. Там я дремал ещё пару часов перед рассветом — беспокойным, пустым сном без сновидений. Просыпался я уставшим и изнурённым.
Поначалу стражники пугались моих ночных прогулок, их взгляды испуганно следили за каждым моим шагом. Но со временем они привыкли и перестали обращать на меня внимание. Словно я был неотъемлемой частью этого дворца, его тенью.
Ночи стали для меня временем размышлений. Когда всё закончится, мне предстоит нелегкий выбор: остаться в теле Ильи, продолжая жить среди смертных, подвергнув опасности равновесие. Или все же заключить себя в тюрьму на вечно, вернуться к своим обязанностям, как того требуют мои братья и мои долг. Я не хотел возвращаться, но и представить жизнь среди смертных, мне было сложно. Ведь теперь они знали кто я.
Этим вечером я неприкаянно слонялся, как всегда терзаемый противоречиями. Опасаясь, что братья могут вынудить меня вернуться, но где-то в глубине души понимал, если бы могли, они бы уже сделали это. День проклятой Луны, когда они однажды обрели силу, чтобы заключить меня, к моему счастью прошел. А значит они не смогут.