— Вы с ума сошли?! — выкрикнул он. — Я не могу! Изменники не могут выйти из воды сухими!
— Можете! И должны пообещать иначе начнётся бойня! — я смотрел ему прямо в глаза, стараясь не отступать.
— Но вы же понимаете, что я не смогу сдержать свое слово! Изменники должны быть наказаны! — он фыркнул, недовольно качнув головой. — Какой правитель начинает своё правление с лжи?
Я едва сдержался, чтобы не повысить голос.
— Тот, кто понимает, что сила не всегда позволяет поступать по справедливости! Особенно когда на эту силу, и на его жизнь, покушаются!
Мои слова звучали злобно, почти срываясь. Сердце сжалось. Перед глазами возникла Белослава — моя любовь, моя погибель. Несмотря на всю боль, злость, предательство, я всё ещё любил её. Нежно. Отчаянно.
Я глубоко вдохнул, пытаясь унять нарастающий ком в горле, и продолжил:
— Здесь полно простых людей. Посмотрите вокруг! — я обвёл рукой площадь. — Они тоже имеют право услышать правду.
С самого утра сюда стекались петербуржцы. Кто-то из любопытства, кто-то из солидарности с мятежниками. Толпа стояла плотной стеной рядом с войсками Ордена Ночи. Некоторые даже пытались прикрыть солдат своими телами, выступая живым щитом.
— Позвольте народу узнать всё из первых уст! Но прежде, приведите сюда своих солдат!
Николай тяжело вздохнул, его плечи опустились. Несколько мгновений он молчал, явно борясь с собой, а затем неохотно кивнул.
— Хорошо, — произнёс он, направляясь к своим офицерам.
Я остался на месте, вглядываясь в толпу. В сердце тлела надежда, что, возможно, сегодня кровопролития всё же удастся избежать.
Я вздохнул и оглядел небо. Холодный ветер пробирал до костей, и мне было зябко, и я поежился.
— Илья! — послышался голос Кати. Я обернулся, не веря своим глазам.
— Как ты здесь оказалась? — озадаченно протянул я.
— Мы с папенькой прибыли в Петербург только вчера!
Она стояла передо мной, с очаровательной улыбкой на лице. Я разглядывал ее, всё ещё дивясь, как померкли мои чувства к ней на фоне всепожирающей любви к Белославе. Катя всё еще нравилась мне, но теперь эти чувства были лишь лёгкой симпатией, совсем не значительной на фоне настоящей и глубокой любви. К тому же я доверял и это делала ее особенной.
— Что ты тут делаешь? — возмущённо повторил я, осознавая, как опасно было юной, хрупкой девушке находиться в этом ужасном месте. Я искренне беспокоился за неё.
— Мы с папенькой пришли посмотреть, как и все! — беззаботно бросила она, как будто тут не было ничего страшного. Я тяжело выдохнул.
— Это глупо! — выпалил я, не в силах скрыть свою тревогу. Она обиженно надула губы в ответ, и я тут же смягчился.
— Катя, уходите! Добром это не закончится! Вы можете пострадать!
— Поэтому я и пришла! Ты можешь всё это прекратить! Ты же могущественный! — выпалила она, словно капризный ребёнок, притопнув ногой. Я не мог не улыбнуться, глядя на её непокорный взгляд.
— Я не могу! — мягко сказал я, пытаясь объяснить, как не просто обстояли дела.
— Конечно, можешь! Ты всё можешь! Погрузи всех в сон, как в прошлый раз! — настаивала она, конечно, не понимая всей тяжести положения.
— Катя, ты не понимаешь! Мне нельзя вмешиваться! — строго проговорил я.
— Можно! — не унималась она.
— Нельзя! Это может закончиться очень плохо! — строго заключил я. Катя приблизилась ко мне, и вкрадчиво проговорила она, с надеждой вглядываясь в мои глаза:
— Тогда просто покажи всем свою силу! Люди пойдут за тобой!
Я разочарованно усмехнулся.
— Катя, люди больше не верят в богов! А силы они только боятся!
— Я же тебя не боюсь и поверила тебе! — сказала она с вызовом, и я взял ее за руку. Я хотел все объяснить ей, но не находил слов.
— Екатерина! Пойди сюда! — прокричал её отец, прерывая нашу беседу.
— Тенебиус! — прошептала она, и я увидел, как её глаза наполнились тревогой. — А ты можешь погибнуть?
Я пожал плечами, не зная, что ответить.
— Я не знаю! — сказал я, я и правда не знал, что будет, если моё сердце пронзит пуля. У меня не было времени подумать об этом.
— Тогда постарайся не умереть хотя бы ты! — фыркнула она, легонько стукнув меня по плечу, и, не ожидая ответа, побежала прочь.
— Катя, уходите с площади! — кинул я ей вслед, но она уже не услышала.
Я обернулся. На площади началась какая-то суета. Через мгновение я понял причину: прибыл ещё один полк Ордена ночи, около трёх тысяч солдат. Однако Барятинского среди них всё ещё не было.
Ко мне стремительно подбежал Багговут.