Я почувствовал, как по телу стекает вязкая тёплая жидкость. Остановился — в груди было неприятное ощущение, её сводило, а во рту был металлический привкус. Я вновь осмотрел свои руки. Кровь! Если ранить смертного, то у него течёт кровь! Кровь смертного на моих руках… Чья это кровь на моих руках?! Эта мысль пронзила меня, словно молния. Руки! Это не мои руки! — с ужасом осознал я. Я поспешно осмотрел себя. На мне были сапоги, узкие штаны и рубашка, — странная одежда, которой я раньше никогда не видел. К тому же она была слишком лёгкой. Смертные не ходят так, когда на дворе лежит снег — иначе они рискуют замёрзнуть до смерти! Что, если я умру?
Я усмехнулся. Что за бред приходит мне в голову?! Это опасно для смертного, не для меня! Я ускорил шаг, почти побежал. Моё дыхание участилось, в боку начало колоть, я весь взмок, и сапоги, проваливающиеся в снег по щиколотку, мешали моему стремительному передвижению. Дом! Я должен найти наш дом. Я обежал озеро и снова вернулся к дереву, но наш дом исчез. И вдруг я догадался: это иллюзия! Это всё не по-настоящему! Я весело рассмеялся и, облегчённо упав на колени, выкрикнул имя брата.
— Велес! Выходи! Это злая шутка! Но она смешная, правда?! — кроме меня, только он мог создавать такие правдоподобные иллюзии. Я крикнул ещё раз, а потом снова и снова, но метель, лес и огромное дерево никуда не исчезали, как и ужасное ощущение холода. Я отчаянно кричал и бил кулаками по снегу, но он так и не появился. Никто из моих братьев так и не появился!
— Велес! — ещё раз отчаянно протянул я. Ярость сменилась странным, давящим чувством, похожим на тугой клубок, собравшийся в горле, который тлел, вытягивая из меня все силы, превращая их в ничто, опустошая меня. К глазам подступила влага и покатилась горячими струйками по щекам. Слёзы! Я стер их ладонями и рассматривал, а они текли и текли беспрерывным потоком. Я никогда раньше не плакал! Я был настолько поражён и восхищён этим, что тут же снова принялся стирать их и смотреть на ладони. Это действительно были слёзы! Но плакать могли только смертные!
Я в теле смертного! Это осознание вторглось в меня вместе с ужасом. Я испуганно вскочил на ноги и снова осмотрел своё тело, ощупал лицо. Это было не моё тело и не моё лицо!
— Нет! Нет! Нет! — забормотал я, растерянно ощупывая своё новое тело. Оно было не моим, неудобным, отвратительно слабым! Я побрёл дальше, едва переставляя ноги. Меня сотрясала дрожь, и я обнял себя руками, пытаясь согреться. Так поступали смертные, когда я встречал их в лесу на морозе, и иногда мне даже удавалось им помочь: согреть и вывести из леса. А теперь это происходило и со мной. Я никогда раньше не ощущал ни жары, ни холода, и понятия не имел как это было ужасно. Мне нужно найти тёплое место, иначе я умру!
Вдруг мою грудь пронзила острая боль, я упал в снег, скорчился и закричал, сжимая то место, откуда исходило это чувство. Вскоре оно прошло. Я разжал ладонь, и в ней лежал сплющенный кусочек металла. Кровь! Металл! Очевидно, я был ранен, и моё новое тело исцелило себя, точно так же, как и прежнее, настоящее моё тело. Но откуда все эти ужасные ощущения? Что же, во имя всех моих братьев, тут происходит? Я лежал в сугробе, уставившись в небо; метель стихала. Холод отступил, и мне стало уютно.
Но вдруг мою голову пронзила боль. Я скорчился, застонал и сжал виски. В моей голове острыми картинками начали мелькать имена, лица, события, и, когда всё прекратилось, с моих губ хрипло сорвалось имя:
— Илья Петрович Лутковский!
Каким-то нелепым образом я оказался в теле этого смертного! Я — сущность, рождённая за пределами времени и пространства, существующая среди теней, там, где реальность смешивается с иллюзиями и царствуют сны, — теперь оказался заключён в это немощное тело, замерзающее посреди заснеженного леса.
Я вновь попытался вспомнить, что случилось, но отчётливо помнил лишь тёплую осень и как я переступил порог дома братьев в День Проклятой Луны. С тех пор минуло много столетий, почему же я не помнил всего этого времени? Боль в голове прошла, но воспоминания и ощущения юноши продолжали постепенно заполнять меня, совершенно сбивая с толку. Я смиренно лежал на снегу в надежде, что когда это смертное тело замёрзнет и умрёт, я окажусь свободным, вернусь в своё тело, найду братьев и верну свои воспоминания.
В роще приятно пахло морозом и осенней листвой. Смертное тело дрожало от холода и боли. Я снова плакал! Рыдал как дитя, отчаянно и самоотверженно, пока мрак не заключил меня в свои плотные объятия.