Вдруг в толпе мелькнуло знакомое лицо. Я замер. На меня большими глазами смотрел юный кадет, которого я встретил на ярмарке.
— Федька! — выдохнул я, не веря своим глазам. — Ты что тут забыл?!
— Меня приняли в полк неделю назад! — гордо заявил он, сжимая свое ружье.
Меня охватил гнев.
— Сейчас же убирайся отсюда! — я резко схватил его за шиворот.
— Пустите! — возмутился он, пытаясь вырваться.
— Не тронь солдата! — раздался властный голос. Это был Воронцов. Он схватил меня за руку и оттолкнул в сторону.
— Он еще ребенок! — выпалил я, сверля его взглядом.
— Он солдат моего полка, — сквозь зубы процедил граф, глядя на меня с холодной уверенностью.
Я развернулся к солдатам, стараясь держать голос ровным, хотя гнев и страх разрывали меня изнутри:
— Сегодня утром Николай принял решение занять свой трон. Теперь он наш законный государь! И каждый, кто не покинет площадь, окажется изменником. Но наш новый император мудр и великодушен, поэтому каждый, кто сложит оружие и уйдет в казарму прямо сейчас, не понесет никакого наказания, ведь многие из вас оказались втянуты в это обманом, не по своей воле. Вас ввели в заблуждение!
Позади послышался шум. Я обернулся. На площадь ровными рядами заходили солдаты императорского полка. Их шаги эхом разносились по мостовой.
— Артиллерия! — пронесся чей-то крик среди толпы.
За солдатами, гремев колесами по замерзшей земле, на площадь втаскивали пушки.
— Так вот что вы на самом деле затеваете? — усмехнулся Воронцов, бросив на меня полный презрения взгляд. — Отвлекаете нас сладостными речами, пока сами готовитесь к войне? Как не благородно!
Я хотел возразить, но внезапный оглушающий звук разорвал тишину. Всё вокруг словно замерло на мгновение. Я ощутил резкую боль в правом плече. Опустив глаза, увидел, как кровь медленно растекается по моей шинели.
Меня подкашивали ноги, и я рухнул на колени. Воздух наполнился криками, топотом копыт и звуками выстрелов. Всё пришло в движение. Солдаты Ордена ночи подняли оружие и бросились вперед, погружая Сенатскую площадь в хаос.
— Федька! — раздался чей-то крик.
Мальчишка-кадет вдруг повалился передо мной на землю, сраженный выстрелом. Его глаза, такие большие и голубые, затуманились. Изо рта тонкой струйкой стекала кровь.
Я протянул дрожащую руку и осторожно дотронулся до его холодной щеки.
— Мертв… — прошептал я, не узнавая собственного голоса.
Юный, озорной мальчишка, который когда-то прослышав про ритуал из любопытства пошел в метель к усадьбе Рыжая роща, теперь лежал на замерзшей земле Сенатской площади.
Я почувствовал, как всепожирающая ярость поднимаясь из самых недр моей черной души. Это была не просто злость. Это была ненависть, питаемая болью и отчаянием.
— Довольно! — мой голос прокатился над площадью, будто раскат грома, разрезая воздух.
Темные тени, словно живые, заполоняли площадь, то были страхи смертных, подчинявшиеся мне. Сенатская площадь растворилась в густом, черном тумане. Люди кричали, но потом их голоса затихали, увлекаемые мной.
Я звал их. Смертных. Я тянул их в свои сны, чтобы сделать пленниками вечного кошмара. Пусть исчезнут все эти грязные души! Пусть утонут в бесконечной тьме!
Я поднимаясь с колен, ощущая, в себе силу, которую невозможно остановить.
Глава 32 «Белослава»
— Тенебиус! — звук донёсся издалека, едва касаясь моего слуха. Голос... знакомый, до боли знакомый. Любимый. Он заставлял моё сердце трепетать.
— Тенебиус! — снова позвала она.
— Белослава... — едва шевеля губами прошептал я.
Её теплая рука опустилась на мою щеку. Это прикосновение было таким нежным и желанным, что у меня перехватывало дыхание. Я медленно открыл глаза, и мир вокруг замер. Передо мной была она. Моя Белослава. Моя любовь. Моя княжна, прекрасная, как восходящее солнце.
Мимолётная радость, тут же разбилась в дребезги о волны воспоминаний, словно хрупкий стеклянный сосуд. Я отвернулся. Белослава неподвижно сидела рядом, но я не мог найти в себе силы, взглянуть на нее.
Мы молча сидели на траве, согретой летним солнцем, у Зимнего Озера. В лесу щебетали птицы, и всё вокруг дышало жизнью. Но этот мир был не настоящим, слишком светлым для того мрака, что поселился в моей душе.
— Велес! — взмолился я, чувствуя, как гнев и отчаяние переполняют меня. — Прекрати это! Сейчас же!
— Тише... — вкрадчиво прошептала она с болью в голосе.
Княжна мягко, но настойчиво сжала мою руку.
— Это мой единственный шанс объясниться. Твой брат великодушно даровал его мне. Не стоит его беспокоить, у меня и так мало времени...
— А что тут объяснять?! — резко выпалил я, не решаясь взглянуть в ее лицо. Это лицо — столь любимое. Оно рвало мою душу на части.