— Теперь сходитесь! — скомандовал Каневский.
Лес, наполненный до этого загадочными шорохами, звуками, порывами ветра, вдруг стал немым. Илья решительно выставил пистолет перед собой и уверенно зашагал навстречу сопернику.
Воронцов вскинул пистолет, и раздался выстрел.
Я поднял руки, и всё вокруг замерло. Я вышел на освещенную лампами поляну. Пуля, летящая в сердце Лутковского, почти достигла своей цели. Я сдвинул её, перенаправив смертоносный кусочек металла в руку. Пуля лишь слегка заденет плечо, и через пару дней он будет в порядке.
Траекторию пули, летящей в Воронцова, я тоже изменил: пуля угодит ему прямо в руку. Это собьет спесь со старого вояки! Не смотря не на что, граф мне нравился, и я надеялся, что это послужит ему уроком — впредь он не станет так опрометчиво распоряжаться своей и чужими жизнями.
Я последний раз взглянув на Илью и закрыл глаза, и в то же мгновение оказавшись в бальном зале с высокими сводами. Меня окружали служители Ордена Ночи, застывшие в танце, словно куклы. Они исполняли ритуал, который через мгновение должен будет разбудить мою душу. Бал, с которого всё началось.
Я понял руку. Все вокруг задвигались в такт музыке, и до моих ушей донеслись слова, повторяемые хором:
— Очи раскрой! Ночи покой! Гроза грёз! Очи раскрой! Ночи покой! Гроза грёз! Бдишь в ночи. Очи твои кровоточат. Ты — Страх! Ты — Покой! Нас ночью укрой! Ночь не предел! Свобода — твой удел! Гроза грёз! Очи раскрой! Ночи покой…
— Ты ещё кто такой? — возмущенно выпалил Барятинский, уставившись на меня. Все замерли удивленно изучая меня.
Я обвел толпу глазами и с насмешкой заявил:
— Ваш самый страшный кошмар!
Я махнул рукой. Все лампы, свечи и факелы, освещавшие Рыжую рощу, вмиг погасли, погружая всё в кромешную темноту. Каждый присутствующий ощутил приятное дуновение ветра и, обмякнув, повалился на пол, погрузившись в тёплый и приятный сон.
Я стоял во тьме, по среди роскошного бального зала, раздумывая, правильно ли поступил. Я мог бы не прерывать ритуал и, возможно, занять тело старого француза, но вместо этого решил усыпить себя.
Ещё секунда — всё вокруг исчезло и я провалился во тьму.
Глава 34 «Илья»
Илья выстрелил и ощутил резкую боль в левом плече. Воронцов вскрикнул и громко, неприлично выругался. Лутковский выронил из дрожащих рук пистолет и со всех ног бросился к противнику.
— Он жив?! Он жив?! — тараторил парень, усаживая Ивана Сергеевича на снег.
— Жить будет! — насмешливо заверил барон Багговут.
— Простите! Я не хотел вас ранить! — выпалил Илья, совершенно не задумываясь о том, что минуту назад был готов убить Воронцова. Вся его злость улетучилась, и он вдруг осознал, как глупо поступил.
Граф злобно фыркнул и отмахнулся.
— Глупый мальчишка! Я бы убил тебя без сожаления! — Илья удивлённо уставился на него.
— Да будет вам, Сергей Иванович! Проигрывать тоже надо уметь! — сказал барон, накидывая Воронцову на плечи его шубу и помогая ему подняться. — Нужно достать пулю. Промыть и зашить вашу рану! — заключил Багговут, изучая повреждение. — До моего поместья тут рукой подать.
— Мальчишка-то выиграл! — усмехнулся Каневский, разглядывая царапину на плече Ильи.
— Чёртова луна! — выругался Воронцов, отбивавшись от помощников, и направился к саням.
— Всё по домам! — скомандовал Каневский. — Скоро начнётся метель!
***
Илья вернулся домой, совершенно усталый, когда на часах уже было около трёх ночи. В поместье барона дуэлянтам оказали медицинскую помощь, и после долгих споров конфликт удалось уладить. Сошлись на том, что честь Воронцова была отомщена, и он больше не имеет никаких претензий к Лутковскому.
Илья не раз порадовался, что взял секундантом Багговута. Этот педантичный старый зануда мог убедить кого угодно в чём угодно.
Наконец, оставшись наедине с собой, юному графу предстояло разобраться с тем, что с ним произошло.
— Тенебиус…
Илья тихо прошептал это имя, как будто боялся, что кто-то услышит. Тот, кто называл себя богом снов, проник в его душу, вселился в его тело и вернул ему жизнь, пожертвовав собственной свободой, уберег его от величайшей глупости всей его жизни – смерти дуэли. Он знал, что где-то в Сумрачном лесу, бог снов теперь отбывает свое наказание. Теперь ему было известно всё, что было известно самому Тенебиусу.