Ренат крутил руль и поглядывал в зеркало заднего вида на мелькающий среди легковушек серый «рено». Улучив момент, он резко свернул в сторону. В голове звучали слова Эльвиры. По сути, она не пролила свет на истинные обстоятельства смерти мужчин в семье Лукиных. Можно еще встретиться с генеральшей и ее внучкой. На фото, выложенных Софьей в «Одноклассниках», дочери не было. Эльвира упомянула о ней вскользь, а ведь девушка тоже — потенциальная невеста, жена, возлюбленная…
«Интересно, сколько ей лет? — рассуждал Ренат. — Если Софья родила девочку во втором браке, той должно быть около двадцати пяти. На кону — жизнь ее будущего либо нынешнего жениха. Барышня хоть соображает, что ему грозит?»
«Рено» не отставал. Это был «хвост». Ренат отчего-то покрылся потом, хотя в салоне работал кондиционер. Пришлось припарковаться в ближайшем дворе и перевести дух.
— Черт!.. Что за фигня происходит?
Он подумал о Ларисе и заволновался. Далекий Уссурийск казался ему опасным и непредсказуемым. Хотелось поехать в монастырь к преподобному Онуфрию, взять его за грудки и вытрясти все, что тот не договорил.
— Это подстава! — проворчал Ренат. — Набожный папаша натворил беды и послал на заклание родную дочь.
Волна негодования быстро схлынула. Он ломал голову, как встретиться с внучкой покойного генерала. Виталий Ермаков, второй муж Софьи, умер до того, как появились социальные сети, а его дочь оказалась редким исключением среди современной молодежи. У нее не было странички в Интернете. Если только она не пользовалась ником вместо своего имени и фамилии.
Ренат понял, что легче искать иголку в стоге сена, и нетерпеливо вздохнул. После смерти генерала его семья осталась жить в квартире, адрес которой был известен. Можно поговорить с соседями, вычислить школу, где училась девочка… можно перелопатить кучу бесполезной информации, потратить время и зайти в тупик.
Я превращаюсь в заурядного детектива, — злился Ренат. — Это не мой метод.
«А какой — твой? — ехидно осведомился Вернер. — Сидеть и скулить, когда надо действовать?»
— Что именно я должен сделать?
«Покумекай! — хохотнул Вернер. — Я не собираюсь тебе подсказывать. Я вложил в тебя достаточно знаний, чтобы ты нашел выход из любой ситуации».
— Вылезайте из моей головы, — огрызнулся Ренат. — Вы мешаете мне думать.
«Так-то лучше!»
Голос в голове стих. Ренат некоторое время прислушивался, но убедился, что гуру оставил его в покое. У Вернера была отвратительная манера насмехаться и подначивать. А может, эти внутренние диалоги являлись игрой воображения.
Ренат рассердился и включил зажигание. Черные вдовы проживали в Свиблово, на Снежной улице, рядом с метро. Пока он туда доберется, город погрузится в сумерки.
Внезапно перед внутренним взором Рената развернулась жуткая картина, каким-то образом связанная с его расследованием.
Кромешная тьма, огонек папиросы и невнятный говор… Несколько мужчин обсуждают, кто первым войдет в шатер и выстрелит…
— Это чудовище надо остановить, господа, — заявил молоденький прапорщик. — Подобные зверства противны человеческой природе!
— Барон, несомненно, рехнулся, — отозвался из темноты старший офицер. — Мы все устали от его кровавых оргий.
— Мы не убийцы, — возразил кто-то, чиркая спичкой. — Нельзя вот так просто застрелить безоружного человека, к тому же спящего!
Короткая вспышка на миг осветила усталые небритые лица. В воздухе потянуло табачным дымом. Посыпались реплики:
— Вы трус, поручик! — возмутился прапорщик. — Уходите, ежели кишка тонка! Без вас справимся.
— Я предлагаю вызвать барона Унгерна на дуэль!
— Этот маньяк вас убьет, не моргнув глазом. Знаете, скольких он уже отправил на тот свет?
— Господа! Господа! Не ссорьтесь! Барон не оставил нам выбора…
— Он всех нас замазал кровью…
Глава 17
— Интересуетесь бароном Унгерном? — удивился Аркадий. — Мрачный и жестокий персонаж, скажу я вам. Его фигура занимает ключевое место в здешних легендах. Лидер белого движения на Дальнем Востоке, безжалостный палач. Даже сослуживцы испытывали к нему отвращение. Несколько покушений на барона провалились. Он был словно заговоренный от пуль и клинков. Однажды пятеро офицеров ворвались к нему в шатер и разрядили в спящего командира свои пистолеты. Вообразите, никто из бравых вояк в Унгерна не попал! Наутро он, как ни в чем не бывало, вышел на построение. Его глаза горели, с безумным смехом он заявил заговорщикам: «Вы поторопились, господа. Умереть мне предстоит через год. И вы этого уже не увидите!» А потом приказал четвертовать их. Вообразите! Четвертовать.