— Я выполнил ваше поручение, господин барон… — прозвучало где-то рядом. — Вот то, что вы просили…
— А хозяин?
— Его пришлось убить…
Ренат слышал чужой разговор сквозь пелену дыма. Какие-то фигуры двигались в сумраке вокруг костра.
— Тебя кто-нибудь видел?
— В доме была женщина. Я ее не сразу заметил. Она появилась, когда я собрался уходить. Словно из-под земли выросла… Ее одежда показалась мне странной. Я спрятался за портьерой и стоял, не дыша. При виде покойника женщина вскрикнула и упала в обморок. Я успел скрыться, пока она лежала в беспамятстве.
— Ты оставил ее в живых? — холодно осведомился барон.
— Я не поднимаю руку на женщин. Я охотник, а не живодер.
— Мне не нужны свидетели. Вернись и прибери за собой.
— Нет.
Барон молниеносно взмахнул саблей, и голова собеседника покатилась по земле. Мужской голос тихо произнес ругательство. Кто-то подбежал к истекающему кровью телу.
— Вы мясник, Унгерн!
— А вы — кисейная барышня, поручик. Из-за таких слюнтяев мы теряем империю.
— Вы забываетесь…
— Схватить его! — приказал барон. — Завтра на рассвете я устрою показательную казнь. Никто не смеет мне перечить! Слышите?.. Никто!
Он зашагал к шатру, ни на кого не глядя, раздувая ноздри от бешенства. В одной руке он держал доставленный убитым охотником кожаный мешочек, в другой — окровавленную саблю. С лезвия падали в траву тяжелые капли…
«Что у него в мешочке?» — подумал Ренат…
После поминок Ирина и Лариса расстались настороженно. Каждая преследовала собственную цель. Ирина надеялась разузнать о наследнице побольше, а та рассчитывала спровоцировать сотрудницу социальной службы на конкретные действия.
Мушкетер приехал по вызову на своем подержанном «опеле» и подвез новую знакомую к древней каменной черепахе.
— Символ вечности, — объяснил он, играя роль гида. — Эти изваяния украшали могилы правителей Чжурчженьского царства. На места захоронений приезжают делегации из Японии и Китая. Хотя краеведы утверждают, что императоры чжурчженей были белыми людьми. У них черты белой расы. Наш Дальний Восток в древности не был безлюдным, как полагали раньше. Я часто вожу туристов, слушаю их разговоры, вот и поднаторел в истории.
Лариса промолчала. Вырезанная из камня черепаха казалась безмятежной и незыблемой, как само мироздание. Вокруг нее росли деревья, зеленела трава. За забором сновали иномарки.
— Мы кого-то ждем?
— Господина Засекина, — ответила Лариса. — Он обещал встретиться со мной здесь, у черепахи. Мы живем в одной гостинице. Засекин — ученый и писатель, который знает все тайны этого города.
— Всех тайн не знает никто, — глубокомысленно изрек Мушкетер.
— Ты читал его книги?
— Засекин… Засекин… что-то слышал о нем, но книг не читал. О чем пишет?
— Об аномальных явлениях. Модная нынче тема.
— Точно! Аномалий у нас не счесть. Взять хоть наше с вами приключение…
— Вон он идет!..
Лариса увидела фигуру «профессора» и неподдельно обрадовалась. Вспоминать убийство Ильи было страшно. Она-то думала, что Мушкетер выбросил ту ночь из головы, ан нет. Хоть в новостях так и не сообщили о трупе, Ларису не покидало беспокойство. Не могло же кошмарное событие ей присниться?..
Смерть Ильи накладывалась на любовную ностальгию, которая поселилась в ее душе. Казалось, они знакомы давным-давно. Лариса ощущала на своих губах его поцелуи, а ее тело как будто помнило нежные и сильные руки любовника…
— Здравствуйте, Ларочка, — расплылся в улыбке Засекин. — Я в вашем распоряжении. Командуйте мной, как вам будет угодно.
Он был в джинсах и летней рубашке навыпуск. Очки, борода, светлая бейсболка. Мушкетер смерил ученого оценивающим взглядом и одобрительно кивнул. Пожалуй, такой докопается до какой-нибудь сенсации. У него на лбу написано — дотошный интеллектуал.
— Я ваш извозчик, — представился молодой человек, пожимая узкую ладонь «профессора».
— Аркадий, — поклонился Засекин. — Правда, я предпочитаю пешие прогулки, но…
— Сегодня сделаем исключение, — сказала Лариса. — Поедемте на улицу, где раньше располагались дома терпимости. Я заглянула на ваш сайт «Аномалия», там много интересного.
— Вы о борделях, которые содержали японские гейши? Впрочем, это я их мягко называю. Японские «мамки» поселили девиц легкого поведения поближе к солдатским казармам, и те охотно посещали доступных красоток. Пока военное начальство не взбунтовалось и не заставило городскую власть перевести бордели на окраину.