Должно быть, она решилась на исповедь, чувствуя приближение конца. Кому она могла открыться? Часто люди облегчают душу перед незнакомым человеком, которого они видят в первый и последний раз. По какой-то неведомой причине Ренат внушил генеральше доверие. Он не только был готов выслушать ее, но и мог понять, отчего она страдает.
— Я знала, что муж умрет. Это было неотвратимо…
— И вы ничего не сделали?
— Я пыталась. Задолго до того дня, когда обнаружилась пропажа, я начала проводить ритуалы… которые, впрочем, оказались бесполезны против силы заклятия. Я читала специальные книги, пробовала то одно, то другое. Моя дочь подрастала, и я хотела оградить ее от ужасных последствий…
— Ее муж тоже должен был умереть?
— Да. Представляете, каково мне было осознавать это? Я своими руками разрушила счастье ребенка… Я плохая мать, никчемная жена. Мы с Лукиным часто ссорились, дело едва не доходило до потасовок. Во мне бушевала фурия, которая искала выхода… и не находила. Я словно зверь в клетке билась о прутья, ломая когти и зубы. Отчаяние и страх терзали меня…
Из-за двери раздался шум, словно что-то мягкое сползло на пол.
— Почему вы не признались мужу во всем? — спросил Ренат, прекрасно понимая, что останавливало эту женщину.
— Лукин бы решил, что я тронулась умом. Он и так что-то заподозрил. Он следил за мной, когда не был занят на службе… Когда мы переехали в Москву, обстановка еще больше накалилась. Здесь в квартире нам было тесно втроем. Я не имею в виду жилплощадь… Чтобы избежать семейных скандалов, муж купил землю под Калугой и начал строить дачу. Он думал таким способом разрядить обстановку, отвлечься.
— Генерал часто пропадал на стройке?
— Он искал отдушину. Вы бы на его месте наверняка сбежали от такой ведьмы, как я… У мужа был крутой нрав, но страсть, которую я ему внушала, спасала наш брак.
— А вы — ведьма? — улыбнулся Ренат.
— Смотря как судить. Есть во мне нечто темное, мутное, неподконтрольное. Если бы не это, ничего ужасного бы не случилось… Я никого не виню в том, что произошло!.. Только себя.
Софья за дверью совершенно затихла. Ренат опасался, что она в обмороке. Но прерывать генеральшу было нельзя. Потом он окажет помощь ее дочери, если та к концу разговора сама не очухается.
— Что же все-таки послужило яблоком раздора между вами и мужем?
— Этого я вам не скажу. Хоть режьте! Однажды я навлекла беду на головы своих близких… и теперь не знаю, как все обернется. Опасность продолжает существовать. Трое мужчин уже заплатили жизнью за мою опрометчивость! На очереди — четвертый…
— Вы на меня намекаете?
— Я не прощу себе, если… если…
Генеральша откинулась на подушки и тяжело задышала. Ее грудь судорожно вздымалась под блузкой, щеки побледнели. Она с трудом приподняла руку и указала дрожащим пальцем на стол.
— Лекарство… подайте лекарство…
Катя бросилась на крик и увидела лежащую на полу подругу. Рядом валялась разбитая коробочка румян и кисточка. Видимо, Ирина красилась перед зеркалом и…
— Что с тобой?
Девушка пощупала ее пульс и с облегчением вздохнула. Ирина дышала, сердце ее билось. От прикосновения Кати она дернулась и открыла глаза.
— Что случилось? Чего ты кричала?
— Там… там…
— Где? — Катя повернулась и взглянула на зеркало, у которого они чистили перышки.
— Там… кто-то был…
— Тебе почудилось. А может, ты видела призрак Сазонова?.. Он рассердился, что мы приходили ночью искать золото, и решил отбить у нас охоту.
Ирина приподнялась, села и задумалась. Она вспомнила, что лицо в зеркале и правда походило на Сазонова. Тот же овал, щетина, нос с горбинкой. Только на голове — странный убор. Перья, бусины, кусочки меха…
— Помоги мне встать.
Катя подала ей руку, и девушка поднялась на ноги. Она с недоумением смотрела на разбросанные по полу румяна.
— У меня ужасно кружится голова…
Ирина покачнулась, но Катя ее поддержала и повела в комнату.
— Идем, тебе нужно прилечь. Ты просто перенервничала на похоронах, не выспалась. Отдохнешь, и все образуется. Держись за меня.
— Катюха… ты ничего от меня не скрываешь?
— Что я могу скрывать?
Катя заботливо уложила подругу на диван и взглянула на часы. Она опаздывает на работу!
— Мне пора бежать. Сиди дома, отсыпайся, ешь и никуда не выходи. Не хватало, чтобы ты на улице свалилась. Запрут в больницу, я тебе передачи носить не буду.
Ирина схватила ее за руку и повторила:
— Ты ничего от меня не скрываешь?