— Он вам ничего не сказал и не скажет, — с этими словами она взмахнула рукой и разбила стекло. — А мне его не хватает! Кто-то должен за это ответить.
Осколки со звоном посыпались на пол. Ренат вскочил с кровати, словно ужаленный, а Баба злобно расхохоталась и… пропала.
Он почувствовал резкую боль в ступне, наклонился и увидел кровь. Сон оказался не совсем сном. Оконное стекло отсутствовало, в пустую раму лилась теплая летняя ночь. Ренат неосторожно наступил на острый осколок, который впился ему в ногу.
— Ну вот, — опешил он. — А обещал дедушке не дебоширить…
Глава 45
Золотое лицо луны маячило за окном гостиничного номера, где две женщины пытались обхитрить друг друга.
— Что это за вещь? — допытывалась Лариса.
— Если бы я знала! — увиливала Ирина.
— Неужели, твоя бабка ни разу не обмолвилась, что было украдено?
— Она боялась…
— А генерал?
— Он не признался в краже до самой смерти. Дед все отрицал!
— Кто вам сообщил о том, что случилось на даче?
— Меня тогда и в проекте не было, — вздохнула девушка. — Я родилась позже. Со слов мамы, им позвонили из милиции… следователь, которого вызвали на дачу. Бабушка сразу же выехала в Песчаное, а мама осталась дома.
— Значит, генеральша не нашла на даче пропажу?
— Там провели обыск… еще до ее приезда. Может, кто-то из ментов присвоил ту штуку себе. На стене комнаты остались знаки, которые подтверждают, что…
— …«штука» была, да сплыла? — подсказала Лариса.
— Типа того, — кивнула гостья. — Эти знаки есть до сих пор. Как их не замазывай, они опять проступают.
— В кухне Сазонова похожие знаки?
Ирина помолчала, кусая губу. По взгляду Ларисы она поняла, что лучше говорить правду.
— Точно такие же.
— Выходит, не менты оказались нечисты на руку.
— Выходит, нет, — признала девушка. — Кроме ментов, на даче был прораб, который руководил строительством. Он спал в мансарде пьяный. К сожалению, он прожил потом недолго, допился до белочки и умер.
— Вам удалось выяснить, что двое солдат срочной службы могли бы пролить свет на ту трагедию. Это Сазонов и Курбатов. И вы взялись за поиски.
Лариса намеренно не уточняла, что имеет в виду Ирину и ее парня-айтишника. Пусть та сама кумекает.
Поняла ли внучка генерала намек? Она побледнела, подбородок дрогнул. Каждое слово давалось ей с трудом. Будто полная луна, глядящая в комнату, навевала на нее безотчетный ужас.
— Что нам было делать? — выдавила Ирина. — Ждать, пока Денис умрет? Бабушка предупредила меня, чтобы я не связывалась с мужчинами…
— Поскольку солдат было двое, вы решили разделиться. Денис останется в Москве, а ты отправишься в Уссурийск.
Отпираться было бессмысленно. Ирина кивнула, поглядывая в окно. Луна пугала ее, и она подошла закрыть шторы.
— Когда Денис рассказал мне, что Курбатов ушел в монастырь, я догадалась, из-за чего он попал туда. Он был свидетелем смерти моего деда!.. Это разрушало его душу, и он подался к Богу. Мои сомнения окончательно рассеялись…
— И вы с Денисом договорились, что он будет следить за монахом, а ты едешь к Сазонову?
— Да. Уже тут, на месте я сообразила, как мне подобраться к этому человеку. Я устроилась в социальную службу. Сазонов слыл вредным, вздорным старикашкой. Все разбегались от него, а я согласилась заменить сотрудницу, которую он допек своими капризами и жалобами. Он всех допекал! Никто не хотел иметь с ним дело.
— Ты готова была терпеть его несносный характер, лишь бы находиться рядом? — усмехнулась Лариса.
— Как иначе я могла выведать его тайну?
— Ты искала у него то, что генерал Лукин когда-то похитил у твоей бабки?
— Не надо быть провидцем, чтобы понять это, — нахмурилась Ирина. — Когда старик написал завещание, я обрадовалась. Фамилия наследницы сказала мне, что я не ошиблась, приехав сюда. Я подумала, что Сазонов с Курбатовым договорились: когда один из них умрет, «штуковина» из ящичка должна перейти к оставшемуся в живых.
— И ты решила перехватить ее?
Ирина бросила на собеседницу взгляд исподлобья, кивнула и опустила голову. Она боролась за свое счастье и считала, что в данном случае все средства хороши.
— Ты не задавала себе вопрос, почему завещание оформлено не на самого Курбатова, а на его дочь?
— Так он же монах… Может, монахам запрещено наследовать имущество.
Если бы все объяснялось этим, Ларисе было бы легче.