Темперанс мысленно представила нападение. Убийца надел мешок на голову Йоу. Сильно натянул его и закрутил пластик вокруг шеи. Его руки ударили по шее и плечам Йоу. Возможно, по груди.
Или ее руки…
Она пришла к выводу, что высокий убийца должен был оставить следы на дельтовидной мышце. А если напавший был небольшого роста, ему пришлось бы тянуться вверх, и в таком случае следы остались бы ниже – спереди или сзади, в зависимости от того, как он или она располагались относительно Йоу. Бреннан решила, что по высоте следов она сможет исключить Уорвика – или же считать его главным подозреваемым.
На Е-стрит Темперанс свернула налево. Объединенная судебная лаборатория округа Колумбия занимала всю северную сторону квартала. Многоэтажное здание, сталь и стекло, решетки. Столь же приятный ландшафт, как возле полицейского участка на Индиана-авеню. Меньше собачьего дерьма. Такие же флаги.
На противоположной стороне улицы находился отель «Хайатт». Правительственные здания располагались на двух оставшихся углах. Благодаря «Гуглу» Бреннан знала, что в этих огромных зданиях, среди прочих организаций, находятся Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства, центры контроля и профилактики болезней, Служба экономических исследований Министерства сельского хозяйства США, Центр наземных перевозок и кафе «Кейси». Горячий кофе, черт его подери.
С сильно бьющимся сердцем Бреннан распахнула дверь лаборатории и вошла.
Ричер поехал дальше на том же такси до Кристал-Сити. Оплата будет произведена с кредитки Бреннан. Чаевые не требовались – очевидно, именно так работал «Убер». Джека это вполне устраивало. Как и многие военные, Ричер автоматически полагал, что все, с кем он встречается, богаче, чем он.
Джек вышел из такси в квартале от здания, где располагались телевизионные студии, и выбрал место, откуда мог наблюдать за дверью. Он стоял в холодных февральских сумерках и ждал. Люди в джинсах и толстых зимних куртках выходили по одному и парами. Ричер увидел, как ушел Сэмюел Рай. Но Мэсси и Уорвик все еще оставались внутри. «Продолжают обсуждать свою программу, – подумал он, – и то, насколько она станет убедительнее после убийства Йоу».
Отвратительно, сказала Бреннан. Ее реакция привела к тому, что она стала нравиться ему еще больше. В ней была чистота. Как судебный антрополог, Темперанс наверняка видела результаты огромного количества отвратительных поступков, вызванных столь же мерзкими мотивами, но не стала циничной. Во всяком случае, не до конца. А это необычно. Как и ее имя. Бреннан была необычной во всех смыслах.
И привлекательной.
Он ждал.
Без десяти восемь в здании стало так тихо, как только бывает, когда рабочий день закончился. Мэсси и Уорвик все еще оставались внутри. Ричер вошел и отыскал нужный коридор. Увидел впереди нужную дверь. Однако она открылась до того, как он подошел к ней, – и в дверном проеме появился Мэсси.
– Вы, – сказал он, останавливаясь на пороге.
– Да, я, – ответил Ричер.
– Что вам нужно?
– Уорвик.
– Зачем?
– Это вас не касается.
– Здесь все меня касается.
– Чушь.
– Мой брат не был шпионом.
– Ваш брат был куском дерьма.
– В конце концов, они заявили, что шпионом был кто-то другой. Этот факт зафиксирован.
– Вы болели и пропустили школу в те дни, когда учили думать? Шпионов было двое. Ваш брат и еще один парень. Они работали вместе.
– Неправда.
– Нет, правда. Я точно знаю.
– Откуда?
– Я видел, как он заложил два тайника и встречался с правительственным чиновником из Восточной Германии. Я был молод и служил в армии, а не в военно-воздушных силах. Он не обращал внимания на таких, как я. Видимо, меня послали туда именно по этой причине.
Мэсси немного помолчал.
– Значит, его казнили, – наконец заговорил он.
– Нет, не так, – сказал Ричер. – Он сам засунул дуло пистолета себе в рот.
– У нас есть приказ.
– А у вас есть отчет?
– Что?
– Их обычно скрепляют вместе и отправляют в досье. Приказ и отчет. Приказ убить и отчет, в котором говорится, что он был мертв, когда я до него добрался.
– Вы?
– Впрочем, произошло все не совсем так. Он был жив, когда я его нашел. Мы сидели в его машине и разговаривали. Я обрисовал ему ситуацию. Он упросил меня разрешить ему застрелиться, хотел избавить семью от позора. Я не стал возражать. Но вы снова начали копать. Вам не следовало будить спящую собаку.