– Он ведет себя так с того самого момента, как мы его привезли, – сказал Фадиман. – Либо он очень долго недосыпал, либо его уже запирали раньше и он знает, как проводить время за решеткой.
– Это тот человек, которого я встречал в Лондоне. Он нас видит?
– Стекло одностороннее.
– Тогда мне нужно войти, чтобы Демидов увидел мое лицо. Как только он меня узнает, он больше не сможет скрывать, что говорит по-английски.
Фадиман кивнул, шагнул к расположенной справа двери и набрал код на электронной панели. Дверь с негромким щелчком открылась.
Мужчина, лежавший на кровати, сел.
Фадиман открыл дверь.
– Я привел к тебе старого друга, – сказал он.
Демидов тряхнул головой, как будто не понял слов Фадимана.
– Привет, Ник. Ты наверняка помнишь меня, мы встречались с тобой в Лондоне, – сказал Саймон.
Демидов вновь покачал головой, и на этот раз на его лице появилось искреннее недоумение.
– Да, мы с твоей сестрой имели долгую беседу, – продолжал Саймон. – Если ты хочешь увидеть ее в ближайшем будущем, тебе следует делать то, что я скажу. Ты понимаешь? Ты хочешь ее увидеть? Скажи по-английски, чтобы я знал, что ты меня понял.
Глаза Демидова вспыхнули. Гнев?.. Нет, скорее отвращение.
– Моя сестра? – переспросил он.
– Проклятье, – пробормотал Фадиман. – Вот это называется быстрые результаты.
Агент застонал, когда Саймон одной рукой схватил его за горло, а другой вытащил из кобуры пистолет и толкнул в комнату. Чайлдс не знал, есть ли патрон в стволе, поэтому передернул затвор. Теперь пистолет был готов к стрельбе.
Фадиман поднял руки.
– Ты окончательно спятил? – спросил он.
Оставаясь стоять в дверном проеме так, чтобы держать под прицелом Фадимана и Демидова, Саймон приказал русскому выйти.
Демидов тут же вышел, Чайлдс последовал за ним, закрыл дверь и убедился, что замок защелкнулся. Через стекло он видел, что Фадиман подскочил к двери и схватился за ручку.
– Где моя сука-сестра? – сердито спросил Демидов.
Саймон ударил его пистолетом по лицу.
Мочка Лиз горела огнем.
Плечи и запястья пульсировали от боли.
Но больше всего ее переполняла ярость. Адреналин бушевал в крови, она слышала разговор Саймона с каким-то Фадиманом о Нике Демидове, человеке, про которого Саймон спрашивал в офисе ФБР. Послышался шум борьбы, кто-то застонал.
Руди и Макс напряглись.
Из динамика донесся голос Саймона:
– Пошли, придурок. Тебя ждет сестра.
– Должно быть, он вырубил агента ФБР, – с удовлетворением заявил Макс.
Послышался треск, который заглушил слова Саймона и Демидова.
– Должно быть, сотовый покинул зону доступа. Саймон – не Рэмбо, – сказал Руди. – Но он помог выбраться нашему Рэмбо!
– Да, Демидов знает свое дело, – сказал Макс. – Иначе он не смог бы здесь заправлять. Когда он вернется, все станет как прежде.
– Наркота и шлюхи! – завопил Руди.
Макс покачал головой и рассмеялся.
– Ты такой убогий…
Лиз все поняла. Ник Демидов не был простым курьером. Он стоял во главе русской мафии. Вот почему ее похитили и заставили Саймона помогать им.
Макс поставил чашку с кофе на консоль.
– Я намерен отпраздновать спасение босса и отлить.
Он встал и зашагал через комнату к двери, которая находилась слева от Лиз.
– Никаких проблем. Я знаю, как развлечься. – Руди кивнул в сторону Лиз.
Она отвернулась и постаралась, чтобы ее голос был жалобным и испуганным.
– Ты ведь больше не станешь поднимать и опускать мои руки?
– Кстати, отличная идея. – Он положил большой нож на пол рядом с «Наутилусом» и вернулся, чтобы покачать пресс. – Ты в полном дерьме. Даже если мы оставим тебя в живых, твой дружок теперь никогда на тебе не женится. – Он схватил ручки и вытолкнул руки вперед.
Груз поднялся.
Запястья Лиз взметнулись вверх.
От боли слезы покатились по ее щекам, но Руди не знал, что, мучая свою жертву, он портит пластиковые наручники. Чуть раньше Лиз удалось переместить замок на середину, и она изо всех сил развела запястья в сторону, чтобы пластик сильнее натягивался, когда Руди использовал машину.
Из запястий Лиз сочилась кровь.
Руди еще раз надавил на ручки.
Стиснув зубы, она растянула наручники и подумала о Рэмбо и о том, что Руди говорил про него, – Рэмбо, привязанный к пружинам кровати, тело, содрогающееся от проходящего через него тока, что заставляло его еще сильнее дрожать от боли и ярости и отчаянно дергать веревку, которой он был привязан.
Наконец раздался щелчок, пластиковые наручники лопнули, и руки Лиз были свободны.