После того как они закончили мыться, Молли сослалась на головную боль. Сэм недовольно проворчал что-то себе под нос, но перечить не посмел. Натянув на себя закрытую хлопчатобумажную сорочку, Молли нырнула под одеяло. И едва только ее голова коснулась подушки, крепко заснула.
Когда Молли окончательно проснулась, Сэм находился внизу и, судя по доносящемуся из кухни аромату, готовил яичницу с беконом. Сполоснув лицо, Молли натянула брюки и рубашку. Она так привыкла к такой одежде, что на всякий случай взяла ее с собой в путешествие. Теперь же она обрадовалась такой предусмотрительности. Она могла прямо сейчас отправиться на ранчо, оседлать Тру и приступить к работе. Молли собиралась заехать к Хоакину, а потом отправиться в лагерь лесорубов.
Насвистывая веселую мелодию, Молли спустилась вниз. Она распахнула дверь кухни, и перед ней предстал Сэм, стоявший возле плиты с лопаткой в руках. Наполняя воздух ароматом, на плите закипел кофе, и Сэм осторожно отставил черный кофейник в сторону.
Когда он обернулся, чтобы поприветствовать жену, улыбка на его лице померкла, а губы вытянулись в тонкую недружелюбную полоску.
— И какого черта ты делаешь в своей одежде?
Молли напряглась.
— Я собираюсь сделать то, что делала с самого своего возвращения на ранчо. Я собираюсь на работу.
— Я надеялся, что ты останешься здесь на несколько дней, и как раз собирался принести завтрак в постель. — Подернутые дымкой, его глаза говорили о том, что он также собирался заняться с Молли любовью.
Его мысль показалась ей ужасно привлекательной, но она отбросила ее в сторону.
— Боюсь, у меня слишком много дел. Я приеду завтра, как и обещала.
Молли отвернулась, стараясь не обращать внимания на мелькнувшее в глазах Сэма неодобрение. Он оглядел жену с головы до ног и остановил взгляд на ее ягодицах.
— Я также надеялся на твою проницательность и понимание, что замужней женщине не пристало разъезжать по окрестностям в мужской одежде. Иди и переоденься в платье.
Тут Молли не выдержала:
— Ты понимаешь, что говоришь? И кто, по-твоему, нарушает обязательства? Ты сказал, что я буду продолжать управлять ранчо. Я и собираюсь им управлять, и уж конечно, я не могу объезжать поля в платье! — Молли возмущенно направилась к двери. — Ты знал, что я собой представляю, когда женился на мне, так что не пытайся меня переделать!
Молли распахнула тяжелую деревянную дверь, а потом открыла москитную сетку. Она с громким стуком ударила по двери, когда Молли спускалась по ступеням крыльца.
Сэм побежал за женой.
— Вернись, Молли. Ты моя жена, черт возьми!
Но она продолжала идти.
— Я возьму у тебя коня. Не переживай, я приведу его назад, когда вернусь… если вернусь!
Лицо Сэма побагровело, а в висках застучало от гнева. Черт бы ее побрал! Молли — самая упрямая и безрассудная женщина, какую он когда-либо встречал! Сэм не мог поверить, что Молли снова продолжала носить брюки. Он же станет посмешищем всего графства!
Сэм глубоко втянул в себя воздух и, простонав, направился назад к дому. Открыв дверь, мужчина заметил, что из кухни вырываются клубы дыма. Скрежеща зубами, Сэм подхватил с плиты сковороду со сгоревшими яйцами и беконом. Ну и черт с ними! Ведь он все равно потерял аппетит.
Сэм имел достаточно времени, чтобы подумать о своем браке. Ведь Молли не вернулась ни этим вечером, ни следующим. Сэм ужасно злился на Молли за ее дерзость и упрямство и в то же время отчаянно скучал по ней. Как быстро ей удалось завладеть его сердцем. Ночи без нее казались бесконечными. У Сэма слишком много времени, чтобы все обдумать, и выводы, которые он сделал, ему совсем не понравились. Возможно, Молли права относительно их брака.
Ведь она согласилась выйти за него замуж прежде всего потому, что хотела спасти ранчо. Как он мог надеяться, что она забудет о ранчо ради него?
Последние два дня Сэм провел в работе. Он следил за рубкой леса и помогал Эммету управляться со скотом. Но сегодня он решил поехать в «Леди Джей». Возможно, ему удастся вложить немного ума в голову своей маленькой жены и они найдут какой-то компромисс, который убедит Молли вернуться домой и в то же время не заставит Сэма переступить через собственную гордость.