Дедушка Гейл ждал их в гостиной, где через сводчатые окна на фоне белых стен сияло синее море. В светлом домашнем костюме, загорелый, он выглядел вполне здоровым. Поднявшись с длинного, заваленного шелковыми подушками дивана, он ласково поздоровался с внучкой.
— Как поживает моя Гейл? — спросил он, когда она целовала его в щеку. — Ну, теперь тебя не удержишь — ты снова можешь бегать!
— Чувствую себя прекрасно, потому что снова вижу вас. Я так тосковала без вас, хотя ужасно люблю получать от вас письма. Теперь ты окончательно поправился, дедушка?
Гейл тревожно всматривалась в его лицо, на котором все отчетливее проступали признаки глубокой старости.
— Я чувствую себя достаточно хорошо, но очень быстро утомляюсь. Да ведь я не молодею! Ну, садись и расскажи мне все о своем муже.
Он усадил ее рядом с собой на диване у окна. Полковник уже оставил их, а Полли Пемблтон, сняв белую широкополую шляпу, вышла на кухню и вернулась с изящным подносом, на котором располагался чайный сервиз.
— Как дела у Ланса? — спросила она, передавая Гейл чашку.
— Прекрасно, как обычно. Он шлет вам обоим привет. — Гейл старалась говорить легко, чтобы не показать, как ей грустно вспоминать о нем.
Ланс тогда отвез ее в аэропорт и проводил на посадку, снабдив стопкой журналов, сигаретами и леденцами. В последний момент он придержал ее подбородок своими крепкими пальцами и поцеловал в губы, а Гейл с горечью подумала, что это не более чем выполнение обязательств, ведь невозмутимый Ланс ван Элдин обещал Морису Пемблтону заботиться о ней. Затем самолет унес ее из жизни Ланса. Сквозь слезы она смотрела на лежащие у нее на коленях журналы и чувствовала, как холод расползается у нее внутри, обволакивая сердце. Лишь радость встречи с бабушкой и дедушкой немного развеяла ее горе. Позже, когда она оказалась одна в своей комнате, пытка началась снова.
Ей были отведены прохладные апартаменты с высоким потолком, синими стенами и кроватью-канапе на плиточном полу. Ноги утопали в постеленных рядом пушистых ковриках из овчины. Гейл увидела платяной шкаф, стол, несколько стульев и лампу у кровати. Окна из венецианского стекла не пропускали солнце в спальню и ванную комнату с темно-зеленой, углубленной в пол ванной.
Гейл распаковала чемоданы, затем искупалась и накинула махровый халат. Расчесывая волосы, она думала о «Башнях ван Элдинов», где северный ветер вскоре все занесет снегом, и наступит Рождество. Она представляла себе Ланса — с блестящими снежинками на темных волосах, Джудит — улыбающуюся, в меховой шубке. Даже воображаемая, Джудит провокационно улыбалась. О Гейл Пемблтон только и вспомнят, когда Лаура упомянет ее имя или Ланс из вежливости скажет пару слов о ней.
После удивительно спокойной ночи стук в дверь пробудил ее. Сонный взор Гейл остановился на невысоком немолодом мужчине с приветливой улыбкой. У него были жидкие волосы, зачесанные назад, серые глаза. Одет он был в белый пиджак и держал в руках поднос.
— Доброе утро, миссис ван Элдин, — произнес он учтиво. — Я отсутствовал во время вашего приезда, так что вы меня не знаете. Мое имя Уильям Роач, я принес вам чай. Раньше я был денщиком полковника. А теперь вот прислуживаю гостям. — Он улыбнулся, как будто был очень доволен своей новой ролью. — Миссис Пемблтон хотела бы знать, будете ли вы завтракать с нею или здесь, в вашей комнате. Мистер Пемблтон спит до одиннадцати, а полковник — в отъезде. — Он поставил поднос на стол у кровати. — Зовите меня Биллом, пожалуйста.
Гейл улыбнулась:
— Благодарю, Билл. Скажите бабушке, что я буду завтракать с нею. Только оденусь и выйду.
Столовая находилась в укромном уголке патио и была защищена от солнца решетчатой крышей из тростника, поддерживаемой белыми столбами. Синие, красные и белые подушки лежали на кушетке у стены, а плетеные кресла стояли вокруг невысокого стола. На одном из них Полли Пемблтон с нетерпением ожидала Гейл — скучные завтраки в одиночестве теперь закончились.
Гейл провела утро в плавательном бассейне. Она упивалась прохладой синей воды, в то время как бабушка отдыхала поблизости в гамаке.
Ближе к полудню к ним присоединились Сэм Пемблтон и полковник, вернувшийся после утренней поездки. По предложению полковника они поехали на коктейль и ленч в яхт-клуб. Членами клуба были в основном англичане, поэтому их провожатый думал, что Гейл приятно проведет время в обществе своих соотечественников. По пути в порт они проехали мимо полицейского поста и свернули на дорогу к клубу. После коктейля с разнообразием легких спиртных напитков Гейл получила приглашения поучаствовать во множестве спортивных игр и состязаний. Она обрадовалась, узнав, что дни ее будут заполнены, и так, возможно, сотрется память о Лансе.