Выбрать главу

Если устроить ему сцену, позвать хозяйку гостиницы и настоять на том, чтобы ее отправили в Лондон в наемном экипаже, это вызовет скандал. Кроме того, не исключена возможность, что ее не послушают. Они могут подумать, что ее протесты — всего лишь застенчивость и страхи новобрачной. Сэр Монтегю может легко взять верх над нею, стать ее тюремщиком, так же как и законным мужем, и noвелителем, каковым его здесь и считают.

Каролина в смятении еще раз огляделась вокруг и подошла к окну. Она широко отворила раму с узорчатым стеклом. Небольшой огород позади дома был залит лунным светом. Дальше виднелись темные силуэты деревьев. Лес! Каролина выглянула в окно и посмотрела вниз. От окна до плоской крыши какой-то маленькой пристройки, возможно кладовки, было футов пять-шесть. Сбоку от нее, в тени, смутно виднелись очертания бочки с водой.

Каролина внимательно смотрела вниз и соображала, как ей лучше действовать. Затем она пересекла спальню, заперла дверь на засов и, быстро подойдя к окну, встала на подоконник. На ней было платье из французского бархата, отделанное каймой в складочку, с пышными рукавами, в которые были продернуты атласные ленты. Оно затрудняло движения, но Каролину это не смущало.

По правде говоря, это был не первый случай, когда она выбиралась из окна спальни. В детстве ее не раз наказывали и гувернантка, и родители за то, что она покидала спальню таким образом и бегала по парку или берегу моря в то время, когда ей полагалось спать.

Очень осторожно Каролина начала спускаться. Когда до крыши пристройки осталось совсем немного, она отпустила подоконник и прыгнула. Раздался глухой стук, и Каролина на мгновение задержала дыхание, опасаясь, что внизу кто-нибудь ее услышал. Но ничего не случилось. Вокруг было тихо, только издалека доносились голоса и смех, по-видимому, из пивной.

Каролина посмотрела вниз. До земли все еще было далеко, но рядом стояла бочка с водой, и она сообразила, что нужно стать ногой на край бочки, придерживаясь за стенку. Единственная опасность заключалась в том, что она могла свалиться в бочку, но Каролина, которая прекрасно умела балансировать, двигалась уверенно и вполне благополучно добралась до земли, если не считать царапины на пальце, большой прорехи на юбке в том месте, где она зацепилась за гвоздь, и грязных рук.

На мгновение Каролина остановилась, затем заглянула в ближайшее окно. Как она и думала, плоская крыша находилась над кладовкой. Там было темно, но сквозь открытую дверь просматривалась большая кухня гостиницы. У плиты суетилась хозяйка, стояло еще несколько человек: две молодые раскрасневшиеся женщины в чепцах и лысый мужчина в переднике, похожий на подручного из пивной. Они вели веселый разговор. Даже сквозь закрытое окно доносился запах жареного мяса.

Каролина не стала ждать. Она подхватила юбки и по огороду быстро перебежала к темнеющим деревьям. Лес был редким, к тому же лето еще не наступило, и трава была невысокой. Между деревьями петляла тропинка, и Каролина торопливо пошла по ней. Она понятия не имела, куда та ее выведет, но стремилась уйти от гостиницы как можно дальше. Несколько раз она натыкалась на кусты шиповника; они цеплялись за юбку, и Каролине приходилось останавливаться и отцеплять их от бархата — от столь грубого соприкосновения с природой он лучше не стал.

Так она шла какое-то время и вдруг услышала голоса. Каролина сразу остановилась. Неужели преследование уже началось? А она-то воображала, что пройдет какое-то время, прежде чем выяснится, что в комнате ее нет; к тому же на двери прочный засов, и потребуется немалая сила, чтобы его сломать.

Но тут она поняла, что голоса доносятся спереди, а не сзади, как того следовало ожидать, если бы кто-то шел за ней от гостиницы. Она прислушалась. Неожиданно в лесу раздался крик — крик боли, ужаса, возможно даже агонии. Он прозвучал один раз, и все стихло.

Сердце Каролины замерло, а затем неистово забилось, почти что, выскакивая из груди. Она прижалась к стволу дерева, плотно обхватив его руками. Крик все еще звучал в ее ушах, но он не повторился; вместо этого она услышала, как кто-то шагает по лесу, двигаясь быстро, почти бегом.

В какое-то мгновение Каролина с ужасом подумала, что этот кто-то направляется к ней. Она еще теснее прижалась к дереву, отчаянно надеясь, что ее не заметят. Но шаги стали удаляться. Она слышала их совсем близко, даже видела, как кто-то прошел в тени. Ей показалось, что это мужчина, но лунный свет был обманчив, а она слишком испугана, чтобы быть уверенной в чем-либо, кроме одного — шаги удалялись все дальше и дальше.

Она прислушивалась, едва осмеливаясь дышать, пока они не затихли совсем, и не наступила тишина — странная, напряженная тишина, которая всегда следует за неожиданным шумом. Лес казался неестественно тихим. Прежде были слышны шорохи, движение мелких животных в кустах, порхание потревоженной птицы; теперь воцарилась тишина, жуткая сама по себе.

Наконец Каролина глубоко вздохнула. Она пошевелилась, вдруг осознав, как крепко вцепилась в дерево. На руках, в местах, где они прижимались к коре, остались вмятины. Она отряхнула руки, смахнула листву и пыль с платья и зашагала снова.

Узенькая тропинка, по которой шла Каролина, убегала дальше и, наконец, вывела ее на просеку. Ярко светила луна, деревья были вырублены полукругом, и на дальнем конце виднелся домик. Внимательно приглядевшись, Каролина поняла, что он заброшен. Соломенная крыша провалилась, темнел пустой дверной проем, обвалились кирпичные стены.

«Бояться здесь нечего», — сурово выговаривала себе Каролина, но была не в силах унять дрожь. Она никак не могла успокоиться, после того, как в лесу пронесся этот странный крик, сердце ее колотилось от страха. Сделав еще несколько шагов, она остановилась, и из ее раскрытых губ вырвался крик ужаса. На земле, в центре просеки, лежал человек.

Он лежал, скорчившись, одна нога была подвернута, руки раскинуты в стороны ладонями кверху, словно бы в полной беззащитности. Голова откинулась назад, так что Каролине была видна только резкая линия подбородка. Она застыла от ужаса, глядя, как, словно в кошмарном сне, лунный свет сияет на пряжках его туфель, пуговицах черного сюртука и полированной рукоятке ножа, торчащего спереди из шеи. Чуть ниже на белую рубашку с жабо стекала темная струйка.

На мгновение Каролина перестала соображать; она только стояла и смотрела, не задаваясь вопросом, идти ей вперед или вернуться, парализованная ужасным зрелищем раскинутых белых рук, неподвижно лежащих на жесткой траве. Она все смотрела и смотрела, когда услышала, что кто-то идет.

Двигались с другой стороны леса — твердо, уверенно — в сторону просеки. Слышался треск сухих веток, шелест листьев, словно человек нетерпеливо пробирался между деревьями.

Наконец, когда шаги, казалось, раздались у самой просеки, Каролина вышла из оцепенения. Ей хотелось повернуться и убежать по тропинке, которая привела ее сюда, даже если это означало возвращение в гостиницу; но она едва стояла на ногах. Из-за неожиданно возникшей слабости она смогла лишь дойти до огромного дуба и прислонилась к нему.

«Я должна уйти», — говорила она себе, но не могла сдвинуться с места.

Она презирала себя за слабость, но за всю свою благополучную жизнь Каролина никогда не видела мертвого человека, а его предсмертный крик все еще звучал у нее в ушах.

Она оперлась на дерево и увидела человека, вышедшего на просеку, — высокого, в цилиндре, в прекрасно сшитом синем сюртуке и лосинах; по его манере держать голову и решительности, с какой он прокладывал себе дорогу к просеке через кусты, Каролина, даже находясь в состоянии шока, поняла, что это знатный дворянин.

Он прошел вперед и увидел человека, лежащего на земле.

— О Господи! Что это?

Он говорил громко, и, казалось, голос его эхом отдавался среди деревьев.

Звук этот, звук человеческого голоса, дал Каролине силы не потерять сознание.