— Фелюгу встретят, я позабочусь об этом. Приезжайте обедать ко мне в Антиб, а обратно поедете поездом вместе с Клодом Дофином и его сестрой. Может быть, и вы приедете, Мишель? Нам есть о чем поговорить.
— Спасибо, приеду, — ответил Мишель, а затем спросил: — Узнали, когда будут перевозить Лорана?
— Все подробности услышим сегодня вечером.
Попрощавшись с обоими англичанами, Карте заговорил с людьми, стоящими вокруг.
— Ну вот! — сказал Пьеро, когда они садились на свои велосипеды. — Побываете в Антибе — тогда все станет ясным… Мне нужно кое-что сделать перед отъездом, а вы должны встретиться с Антонием. Увидимся позднее на вилле.
Мишель не спеша ехал по дороге вдоль берега. Как мирно все выглядело под яркими лучами солнца! Ни одна рябинка не волновала бескрайние просторы моря, далекий горизонт таял в дымке знойного воздуха.
Подъехав к кафе «Де Аллэ», Мишель стал разглядывать посетителей за столиками, выставленными прямо на улицу. Он приехал слишком рано, Антония еще не было. Поехал дальше, мимо префектуры, а затем вдоль западной набережной порта. По воде, как лебеди, лениво скользили грациозные яхточки. А там, где стоял театр «Казино», виднелись суда покрупнее: пароходы, теплоходы, парусники. Всюду, как обычно, подкрашивали надстройки, чинили паруса и мыли палубы, — словом, жизнь в этом фешенебельном порту по-прежнему текла спокойно, по неизменному руслу. Что знают о войне праздные люди на этих суденышках? Только то, что прочтут в журнале «Сигнал», контролируемом немцами. Что они хотят знать о войне? Ничего. Они находятся в так называемой неоккупированной зоне и надеются, что жизнь их всегда будет такой. Что знают они о смерти в воздухе, на море и на суше? Какое им дело, что где-то совсем рядом под этим же ласковым солнышком, в лучах которого они нежатся, в сыром застенке томится Лоран? Что бы они подумали, если бы осмелились прислушаться ко все растущей молве о тайной деятельности и узнали о людях, которые работают на подпольных радиопередатчиках, готовят диверсии против немцев, вооружают патриотов, собираясь изгнать из своей страны ненавистного врага и дать всем французам свободу? Они отнесутся к этому просто, заключил Мишель, останутся в стороне, поднимут флаг Петена и станут ждать, пока пройдет гроза. Кто победит — им неважно. Они пригласят к себе на званый обед нескольких офицеров победившей армии и, подняв в их честь бокалы, без тени стыда и угрызений совести провозгласят тост за победу!
«Но сколько таких людей!» — продолжал размышлять Мишель, сворачивая за угол отеля «Де ла Медитерана».
Очевидно, многих он невольно оклеветал в своих мрачных мыслях. Это станет известно в ближайшем будущем. Необходимо как можно скорее разобраться, кто хороший, а кто плохой.
Мишель проехал около двух километров. Слева раскинулось манящее море. «Нужно непременно выкупаться, как только представится возможность», — подумал он. Справа проходила главная железнодорожная линия, по которой он приехал, а прямо перед ним — дорога в Ла Напуль. Запах горячего гудрона щекотал ноздри, и как-то не верилось, что в январе он, выбившись из сил, едва тащился по этой самой дороге по щиколотку в воде.
Машин на дороге не было видно (в стране не хватало бензина), но движение на велосипедах было довольно интенсивным. Вскоре он увидел Антония, который ехал навстречу.
— Предпочитаю прибрежную дорогу всем остальным, — сказал он после того, как Мишель, развернувшись, поехал с ним рядом. — Этот великолепный вид не надоедает!
— Вам повезло, что его не портят немцы.
— Когда-нибудь придут и они.
— Вы так думаете?
— Над нами навис дамоклов меч, и он обязательно упадет.
Обогнув порт, поехали вверх по Круазетт к отелю «Мирамар». Там свернули на рю де Пастер и остановились перед небольшим домом, почти напротив гаража.
В доме было несколько квартир, они направились к самой дальней на первом этаже. Антоний вытащил ключ, открыл входную дверь, и они оказались в передней, которая вела в спальню. Кроме обычной мебели, там стоял письменный стол. Окно выходило во двор и было совсем низко от земли. Рядом со спальней находилась ванная, а за ней — маленькая кухня. На входной двери Мишель заметил глазок, в который можно было видеть, кто находится у входной двери.
— Чудесная квартира, Антоний. На каких условиях вы сняли ее?
— Снял на шесть месяцев и уплатил вперед. Хозяину сказал, будто это для друга одной женщины, которая сама живет в Лионе. Хозяин, получив свои деньги, не будет беспокоить вас, да он и не из любопытных. Кроме меня, об этой квартире никто не знает, и я не собираюсь рассказывать о ней.