— Да множество! Говорят, что он объехал полмира, служил на Черкасском разломе и даже лично убил там демона. Что он учился чародейству в Нердлингенской академии. Что в Галльсии он оказался как раз тогда, когда там вспыхнула революция, и он бился на баррикадах, и его там за это наградили званием Народного героя, только знак этого звания он не носит, потому что в Борее за это сажают на каторгу. Ну, а уж про его отношения с женщинами сколько рассказывают…
— И все-то это наверняка вранье, — проговорила Даша, глядя в сторону.
— Ты думаешь? — удивленно спросила Соня. — А мне кажется, что многое правда. Ну, сама на него посмотри. Наверняка же многие хотели бы…
— Вот ты бы, к примеру, хотела?
Соня покраснела и ничего не сказала, все было и так очевидно.
— А кто эта дама? — спросила Даша, указывая на стройную блондинку лет двадцати пяти в очень открытом алом платье.
— Это графиня Рымина, жена фельдмаршала.
— А фельдмаршал не возражает против того, что она так любезничает со Стужевым?
В самом деле, графиня улыбалась своему спутнику с большой теплотой и какими-то развратными искорками в глазах, так что казалось, она вот-вот прижмется к нему всем телом, и только присутствие посторонних людей удерживает ее от этого.
— Фельдмаршал сейчас на границе с Норцией. Но, впрочем, он, говорят, всегда был равнодушен к тому, чем занята его жена.
— Что это ты, Соня, такие вещи говоришь? — вмешалась тут в разговор Марья Сергеевна, как раз закончившая отдавать обязательные поклоны и вернувшаяся к дочери с племянницей. — Ты молода еще о таких вещах судить.
Соня в ответ скорчила гримасу, но так, чтобы мать не видела.
В следующий миг оркестр, который до того готовился и настраивался в противоположной части залы, заиграл полонез. Присутствующие стали выстраиваться в пары, выступать в центр зала. Первым встал император с какой-то статной немолодой дамой. Затем шли наследник с супругой. Через несколько пар после них пошел Стужев вместе с женой фельдмаршала.
Танцевать Даша умела, хотя и не очень хорошо. Ее поначалу учил отец, но потом, когда понял, что учитель из него неважный, стал возить в губернский город, где она понемногу освоила и полонез, и вальс, и мазурку, несмотря на то что учитель ее был старичком, которому даже ходить было тяжело.
Он очень любил хвалиться тем, что однажды его ученица танцевала с самим императором и поразила его своей грацией. Правда, как он однажды проговорился, речь шла о еще позапрошлом императоре.
К Даше подошел какой-то седой усатый господин в полковничьем мундире. После она начала переходить от одного кавалера к другому и в итоге встретилась со Стужевым. В этот момент она слегка дрогнула и едва не оступилась. Ей пришло в голову, что одноглазый ловелас может ее узнать, хотя как бы это могло произойти? Он ведь ее и не видал никогда, да и вряд ли знал, что у погубленного им два года назад подпоручика была сестра.
Но он ничего не заметил, и даже толком на Дашу не взглянул, и это отчего-то ее задело. Вопреки всему, о чем она сама думала полчаса назад, ей вдруг отчаянно захотелось ему понравиться. Тем слаще была бы ее месть!
Но нет, кажется, впечатления на заносчивого красавца она не произвела, хотя некоторые из кавалеров, казалось, смотрели на нее с неподдельным интересом.
Полонез закончился, Даша отошла к дивану и стала дожидаться Соню, которая о чем-то болтала с другой девушкой и весело смеялась. Та вернулась вся раскрасневшаяся и стала рассказывать, как какой-то Верховцев смешно оступился прямо на глазах у государя, и тот даже что-то по этому поводу пошутил, и что какая-то ее подруга воображает, что у нее зеленые глаза, и оттого надела зеленое платье, которое ей совсем не идет, и что-то еще в том же духе…
Но тут заиграли вальс, и Даша почувствовала, как по ее спине пробежал холод. Она увидела, что к ним прямо сквозь толпу кавалеров быстро и решительно шагает Стужев.
Холодный взгляд единственного глаза стального цвета не выражал ничего особенного, но не было ни малейшего сомнения, что он идет, чтобы пригласить… но кого — ее или Соню?
Даша вздрогнула и отвела взгляд. Этого еще не хватало! Она не хочет, нет…
— Вы позволите? — В его голосе ей послышалась насмешка. Не было у него ни малейшей мысли, что она может ему что-то не позволить. И да, конечно же, вопрос был обращен именно к ней, а не к Соне, и не к одной из девушек, стоявших рядом с ними.
Даша повернулась и уставилась на Стужева. Ей нужно было что-то ответить, а она только глядела на него, слегка раскрыв губы и покраснев. Первым ее желанием было закатить ему пощечину или сказать что-нибудь такое… самое ужасное, но, как назло, ничего настолько убийственного у нее заготовлено не было.