Глава четвертая, в которой назревает поединок
§ 123. Лица, к которым противники обращаются с просьбой быть их секундантами, должны потребовать, чтобы их доверитель подробно изложил бы им причины и обстоятельства нанесения оскорбления и вызова.
— А, это вы про молодого человека, который так настойчиво за нами наблюдает? — спросил Стужев со скучающим видом. — Понятия не имею, кто он. Я бы предположил, что это какой-нибудь ваш ревнивый обожатель, но он таращился на меня еще до того, как я имел честь вас пригласить. Таким образом, разумнее было бы предположить, что он тут по мою душу.
Даша, впрочем, уже поняла свою ошибку. Молодой человек был лишь слегка похож на Борю: такие же светлые волосы и изгиб губ. Но это был не он, со второго взгляда это было прекрасно видно. Да и мундир на нем был синий, пехотный, а по званию он был поручиком.
Это не он. Просто воображение играет с Дашей в странные игры. Она чувствовала, что с того момента, как Стужев ее пригласил, находится на взводе, словно курок дуэльного пистолета. В любую секунду готовая щелкнуть и высечь сноп гибельных искр.
Но это была не просто дрожь в руках от ощущения близкой цели. Было здесь что-то еще. Что-то рвалось из нее наружу и пульсировало в кончиках пальцев. Даша решила, что поразмыслит об этом после бала, а сейчас постарается сосредоточиться на происходящем. Нельзя было упустить ни единой детали. Все может ей пригодиться, чтобы привести в действие план, которого пока нет.
— Вы бы лучше опасались ваших обожательниц, — сказала она и кивнула в сторону графини Рыминой, которая, пусть и вальсировала сейчас в объятьях статного кирасирского майора, казалось, не сводила со Стужева взгляда холодных голубых глаз.
— О, что вы. — Стужев пожал плечами. — Я ее не боюсь, а вот вам — следовало бы.
— Мне? — Даша невольно повторила его жест. — Не вижу ни единой причины. Если она опасается соперничества, то не стоит.
— О нет, она не из тех, кто опасается… — На губах у Стужева появилась едва заметная тонкая улыбка. — Она из тех, кто уничтожает своих соперниц.
— Именно таким путем она и вышла замуж за фельдмаршала?
— Разумеется. Даже ее муж не проявлял такого стратегического таланта в битве при Майергофе, какой проявила она, чтобы оказаться вместе с ним у алтаря.
— А вы обо всех своих любовницах злословите за их спинами?
— Со временем узнаете.
Даше начала надоедать эта игра. Надутый индюк — и больше ничего! Отправляясь убивать Стужева, она надеялась найти фигуру демоническую, воплощение зла, вроде тех, с которыми сражались некогда Заступники. А этот… просто напыщенный франт, который затвердил пару приемов, с помощью которых можно очаровывать падких на внешнюю красоту дамочек. Такого и убивать было бы… нет, не жалко, а скорее скучно.
Хотя танцевал он превосходно. Даша чувствовала это, и ей сделалось немного стыдно тех провинциальных приемов, которые она усвоила у губернского учителя танцев.
Господи, да о чем она думает! Почему она вообще до сих пор не предприняла ни одной попытки вывести его под удар и заставить сделать ошибку, которая ему будет стоить жизни! Отец же даже дал ей несколько наставлений, как удобнее этого добиться. Но даже отец не предполагал, что Стужев сам пригласит ее на танец, и она окажется к нему так близко.
И что же? Она просто ведет с ним словесную пикировку, очень похожую на флирт, вместо того чтобы действовать!
Ей пришло в голову, что этому есть только одно оправдание: раньше в ее жизни ничего подобного никогда не было. Она столько раз читала в романах, как их героини остроумно флиртуют с молодыми людьми, но никогда не имела возможности применить эти знания на практике. С кем ей было флиртовать в ее усадьбе: с лакеем или с кучером?
И вот теперь, впервые вступив в этот поединок, ей не хотелось, чтобы он быстро закончился. И это было ужасно.
Скорее бы кончился вальс! После него будет мазурка, но Стужев, должно быть, ангажирует на нее кого-нибудь другого, а Даша вернется к наблюдению. Она пока еще не готова к решительным действиям, это ясно. Но приступать к ним прямо сейчас и нет нужды, Дуэльный сезон официально начинается только завтра.
Взглянув вправо, Даша заметила, что светловолосый молодой человек решительно повернулся и пригласил девушку в сиреневом платье, одиноко сидевшую на диванчике. Девушка была низкорослой, с некрасивыми чертами лица и, кажется, совершенно не ожидала приглашения.