Поручик же закружил ее в танце уверенно и с какой-то явной целью. Их пара, направляемая им, двигалась в толпе танцоров быстро, все время рискуя сбить кого-нибудь. Даша поняла: он явно приближается к ним со Стужевым.
Сперва она не придала этому значения, однако вскоре почувствовала нечто вроде толчка. Оказалось, что Стужев, вальсировавший чуть отставив локоть, задел им ту самую девушку, с которой был блондин в синем мундире.
Тот немедленно отстранил свою даму и Стужева с Дашей тоже остановил не самым деликатным образом, потащив чуть в сторону от танцующих.
— Ваше благородие, вы только что толкнули мою даму! — проговорил он.
— Это вот эту? — спросил Стужев с равнодушным видом. — Немудрено было ее не заметить.
Вокруг раздались смешки. Низкорослая девушка, судя по цвету лица, готова была провалиться сквозь землю.
— Это неслыханно! — взорвался молодой человек.
— Впрочем, я приношу ей и вам свои извинения, — равнодушно ответил Стужев и повернулся опять к Даше.
— По Дуэльному кодексу оскорбление, нанесенное посредством удара или иного прикосновения, — торжественно начал выговаривать молодой человек, — является оскорблением третьей степени, и оскорбленная сторона имеет право не принимать извинений. Таким образом, я уведомляю вас о том, что пришлю вам своих секундантов.
— Сделайте одолжение, — ответил Стужев. — Только не забудьте уведомить их о том, что я оставляю за собой право вызвать любого из них, так как участие их в вашей гнусной авантюре считаю оскорблением для себя. А теперь поглядим, легко ли вы найдете секундантов.
Было видно, что молодой человек несколько опешил от такого заявления. Кажется, все шло не по плану. На губах Стужева появилась та самая тонкая улыбка, которую Даша уже видела.
«Он хочет проучить этого поручика, это ясно, — пронеслось в голове у Даши. — Обойтись и без дуэли, и сделать все, чтобы над блондином после все смеялись. Не потому, что боится поединка, а потому, что так обиднее».
Даша поняла, что она хочет помешать этому. И что у нее есть только один способ это сделать.
— Я вызываюсь быть секундантом господина поручика, — произнесла она твердо.
— Вы?! — кажется, впервые за весь вечер на лице Стужева появилось неподдельное чувство. — Только не говорите мне, что вы переодетый мужчина и офицер. Я же с вами танцевал! Такого позора я не переживу и, пожалуй, застрелюсь прежде, чем меня застрелит господин… как вас там?..
— Вельский, — процедил молодой человек сквозь зубы. — Сергей Андреевич.
— Вы почти правы, можете стреляться, — ответила Даша, не желавшая переводить разговор в шутку. — Я имею честь быть юнкером Второй артиллерийской бригады, и потому имею право быть секундантом.
Вельский взглянул на нее с не меньшим удивлением, чем Стужев, но возражать против такого секунданта не стал, хотя Даша больше всего боялась именно того, что сам он откажется.
Стужев расхохотался.
— Ну, такой дуэли у меня еще не было, — сказал он, вытерев слезу, выступившую на единственном глазу. — Что ж, я обещал вас познакомить с Быстрицким, вот и повод. По окончании бала подойдите к нему и договоритесь об условиях. Он будет моим секундантом. А вам я желаю прекрасного вечера.
— Я бы настаивал… прямо сейчас… — проговорил молодой человек неуверенно.
— Заступники с вами, — усмехнулся Стужев. — Рождество Михаила только завтра. Если так торопитесь умереть, так подите лучше и повесьтесь, чем портить людям праздник.
С этими словами он подозвал лакея, разносившего шампанское, взял бокал и сделал шутливый жест, будто чокается с Вельским, а затем грациозно повернулся и исчез в толпе.
— Я хочу вас поблагодарить, — сказал Даше Вельский. — Дело в том, что я приехал в Маринбург третьего дня и никого здесь не знаю. Боюсь, нескоро я нашел бы секунданта, если бы не вы. Простите, как ваше имя?
— Варвара Ухтомская, — сказала Даша, решив, что нужно придерживаться легенды до конца. — Однако на что же вы рассчитывали, когда вызывали его? Вы ведь сделали это нарочно, верно?
— А от вас ничего не скроешь. — Молодой человек вздохнул. — Действительно, кодекс обязывает меня рассказать вам как секунданту все. Я действительно хотел вызвать этого человека, потому что больше всего на свете желаю его смерти.
— Неужто? Расскажите почему.
— Пойдемте, — проговорил Вельский смущенно. — Мне не хочется объясняться здесь. Такое ощущение, что весь зал смотрит.