А потом пришло третье письмо — от этого самого полкового командира. Даша хорошо помнила тот день, хоть и рада была бы забыть. Дело было два года назад, они сидели с отцом в гостиной, пили чай со сливками, в который отец подливал себе еще и рому. Кухарка Марковна принесла блюдо с малиновым пирогом и отрезала Даше кусочек побольше. Дескать, давай уже, поправляйся, а то что ж ты такая худющая, кто ж тебя замуж возьмет?
Даша уже взяла было серебряную вилочку и приготовилась попробовать пирог, как вдруг вошел отцовский камердинер Демьян и сказал, что почту принесли, и среди нее — казенный конверт.
Отец как увидел этот конверт и прочел, что он от полкового командира, сразу переменился в лице и начал торопливо, дрожащими руками его открывать, некрасиво разорвав, хотя обычно всегда распечатывал письма аккуратно. Прочитав первые несколько строк, он выронил лист из рук, и Даше, которая сидела рядом, сжавшись в комок, показалось, что он мигом постарел лет на десять.
— Вот, читай, — сказал он, а затем встал, подошел к окну и трясущимися руками пытался раскурить трубку, но у него все не выходило, только искры сыпались на пол. Даша взяла письмо и прочла следующее.
Уведомляю вас о том, что в нынешний Дуэльный сезон сын ваш, подпоручик Борис Булавин, был вызван на дуэль гвардии поручиком Стужевым, в ходе которой был убит.
Следствие не проводилось ввиду того, что дуэль состоялась в рамках Дуэльного сезона и являлась законною, о чем составлен соответствующий протокол. Хотя до меня доходили сведения, что причиной стало нечестное поведение Стужева во время карточной игры, каковое ваш сын обнаружил. Со своей стороны полагаю, что так и есть, так как Стужев этот слишком знаменит в Маринбурге совершенно невозможными выходками, за любую из которых лично я, будь он моим подчиненным, отправил бы его сперва под арест, а затем сослал бы рядовым солдатом охранять Черкасский разлом.
Однако сей субъект является незаконнорожденным (но признанным) сыном канцлера Бестужева и имеет такие связи, что все ему сходит с рук. Боюсь, сколь бы ни было мне ужасно писать это вам как отцу, но и из этой истории выйдет он сухим.
Посылаю вам при сем письме протокол дуэли. Как следует из указанного протокола, противники обменялись выстрелами. Первым выстрелил ваш сын и поразил Стужева в лицевую часть головы. Присутствовавшие было подумали, что рана смертельна, а если и нет, то продолжать поединок Стужев уже не сможет. Но, к удивлению секундантов, Стужев с окровавленной головой поднялся с земли и потребовал, чтобы сын ваш занял свое место у барьера. После чего выстрелил в него и, попав в область сердца, убил на месте.
Мое мнение заключается в том, что здесь не обошлось без чародейства, потому что где же это видано, чтобы человек с такой раной был способен не только на ногах стоять, но еще и целиться. Я лично такого не видал, хотя всю свою жизнь провел в военной службе и прошел три военные кампании.
И хотя применение чародейства является грубейшим нарушением законов дуэли, но поскольку, как я уже говорил, человек этот из высших властных сфер, никакого расследования на сей счет я не жду и сам никак не могу его должным образом инициировать.
Соболезную вашей утрате и прошу принять уверение, что эти мои слова написаны не только по воле долга, но и от всего сердца, так как сын ваш хоть и недолго прослужил под моим началом, но успел зарекомендовать себя как честный человек и способный молодой офицер.
Со своей стороны готов быть вам полезен, ежели вы все-таки решитесь хлопотать о расследовании, а также сообщаю о том, что похороны вашего сына, как офицера, погибшего с честью, будут проведены по высшему разряду за казенный счет.
Сперва отец Даши хотел немедленно ехать в Маринбург и вызывать этого Стужева на поединок. Но письмо было получено тогда, когда Дуэльный сезон уже подошел к концу, а следующего нужно было ждать два года. Кроме того, отец навел кое-какие справки и узнал, что Стужев, по всей видимости, чародей. Бог весть, как чародейная сила могла проявиться в бастарде, но вот поди ж ты!