К ногам хозяйки жалась большеглазая бежевая левретка, как будто специально подобранная по цвету к обстановке гостиной.
— А мы уж и заждались тебя тут! — продолжала тетушка. Сперва она крепко обняла Дашу, а затем принялась давать короткие отрывистые команды слугам — точно командир перед сражением.
— Пойдем, я твою комнату покажу, — сказала она. — Ты поди устала с дороги. А завтра уж и наговоримся.
— Я не очень устала, — сказала Даша. Она чувствовала, что тетке хочется поговорить с новым лицом. — Я бы чаю выпила, если можно.
— Конечно, конечно. — Марья Сергеевна закивала головой. — Мы второго чаю-то еще и не пили, словно нарочно тебя ждали. Сейчас Сонечка выйдет, и будем пить, а ты нам все расскажешь. Ты надолго к нам? Я думаю, на всю зиму было бы здорово. И Сонечке тут компания будет, и тебе явно уж веселее, чем в деревне сидеть, где из собеседников — только старик-отец и волки. А я тебя уж отсюда не отпущу, покуда помолвку твою не отпразднуем, — так и знай!
Она рассмеялась и потрепала Дашу по щеке, а та почувствовала, как краснеет.
— Я не за этим приехала, — сказала она негромко.
— Как это, не за этим? — удивилась тетка. — А зачем же еще барышне в столицу ехать?
«Затем, чтобы убить Кирилла Стужева и восстановить честь рода», — подумала Даша про себя, но, разумеется, вслух не сказала.
— Я в бригаду приехала поступать, на службу, — негромко сказала она. — У меня письма рекомендательные с собой. От отца и от знакомых его.
— В бригаду? — переспросила Марья Сергеевна с таким видом, словно не понимала, шутит ли Даша и надо ли смеяться. — В какую еще бригаду?
— Во Вторую артиллерийскую, — ответила Даша, немного смутившись и сложив руки на подоле платья. — В первую роту легкой артиллерии командиром взвода единорогов.
— Чего?! — переспросила хозяйка дома. — Каких еще единорогов?!
— Единорог — это орудие так называется, — пояснила Даша с серьезным видом. — От пушки отличается тем, что может вести огонь по навесной траектории с закрытой позиции.
— Скажи, что ты шутишь! — Марья Сергеевна вытаращила глаза так, словно Даша объявила, что уходит в лес жить вместе с белками.
— Я не шучу, — ответила Даша. — Вот и от батюшки моего письмо, там все написано. Он очень просил, чтобы вы мне помогли устроиться, похлопотали, потому что вы же весь Маринбург знаете…
— Ох, Николай, — проговорила Марья Сергеевна, покачав головой. — И не хочется браниться при таком приятном свидании, но батюшка твой… и всегда-то был сумасбродом, а нынче… нет, я все понимаю: потерял ты сына… но разве это повод и дочери жизнь портить?
— Он и не портит. — Дарья пожала плечами. — Я сама служить хочу. Что же плохого?
— Да курам на смех, вот что плохого! — вздохнула Марья Сергеевна. — Ладно, пойдем чай пить.
Даша кивнула и прошла за хозяйкой следом в столовую, где горничная уже ставила на стол пыхтящий самовар, пахло свежим хлебом, а натоплено было до того жарко, что после долгой зимней дороги невольно стало клонить в сон. Она села на краешек стула с гнутыми ножками и стала следить, чтобы глаза как-нибудь ненароком не закрылись.
К чаю вышла дочь Марьи Сергеевны Соня. Последний раз Даша видела ее лет десять назад, когда та приезжала вместе с Марьей Сергеевной к ним в имение. Тогда они много бегали друг за дружкой по двору и по деревне, ловили жуков, рассказывали друг дружке на ночь всякие сказочные небылицы.
И договорились дружить вечно-вечно, даже когда станут старыми и выйдут замуж. Но потом Соня уехала, и Даша о ней забыла. Тогда она еще почти не умела писать, посылать писем не могла, а когда выучилась, то про ту детскую дружбу давно уж не вспоминала.
Соня была очень похожа на свою матушку: пухлая, краснощекая, с вьющимися волосами и вечной смешинкой в глазах. Дашу она расцеловала и сказала, что жить они будут в соседних комнатах, и это очень весело. Что она познакомит Дашу со всеми своими подругами, и они ей живо сыщут жениха. Похоже, ни о какой другой карьере в этом семействе не думали.
— Мама, а мы возьмем кузину с собой на бал в Собрание? — спросила Соня, когда подали миндальный кисель.
— Ой! — всплеснула руками Марья Сергеевна. — А я-то и забыла, совсем из головы вон! Совершенно точно надо взять! Да только в чем же ты пойдешь… у тебя есть с собой платье бальное, хоть одно?