Когда Константин вышел наружу с Розой за спиной, из его груди вырвался вздох облегчения. Они находились совсем недалеко от окраины города и при желании могли легко дойти до ближайшего магазина, или парковки. Это было радостным известием. Осталось только постараться изо всех сил и донести девушку, которая изначально казалась лёгкой, а теперь внезапно потяжелела. Константин почувствовал, как ему становится хуже с каждым шагом. Он с трудом брел, еле переставляя ноги и обильно потея. Еле заметные капельки влаги стекали по его лбу вниз к подбородку и шее. Пот смешивался с кровью, натекшей из носа, и оставлял на коже маленькие кровавые дорожки.
— Вы сможете дойти? — еле слышно спросила Роза, ещё сильнее вцепляясь в шею детектива. — Вы шатаетесь.
— Смогу... А если нет... Доползешь сама, — пропыхтел Константин, ощущая все усиливающееся головокружение и тошноту. Ещё чуть-чуть, совсем немного.
Они поравнялись с небольшим продуктовым магазинчиком, стоящем как одинокий маяк посреди крошечных домиков, практически пустых в давно спустившихся сумерках. Константин только сейчас заметил, насколько темно стало вокруг. Он протянул руку к двери, но пальцы скользнули куда-то мимо ручки, в глазах потемнело. Константин присел на колени и опустил Розу на землю.
— Вам плохо? — воскликнула девушка, тряся детектива за плечо. — Я сейчас приведу помощь, только подождите, пожалуйста.
Следующие несколько часов прошли для Константина, словно в тумане. Он смутно ощущал, как Роза прохромала в магазин и говорила с продавцом, как за ней следом выбежал чуть полноватый мужчина, как они с трудом завели детектива в магазин и усадили возле полок, как на улице замигала сирена, как его положили в машину скорой помощи, как привезли в больницу... Ясность мысли вернулась к Константину только после того, как он очнулся после сна под обезболивающими в темной палате с белыми стенами и потолком.
Этот день был ужасно утомительный и сложный. Зачем он только стал детективом? Надо было просто идти в юридическую контору после университета. Но нет, Константин хотел ловить преступников, помогать людям. В полицию идти было нельзя, ведь там наличие Юрия сразу заметили бы. Оставалось только стать частным детективом. Скрыть свое состояние во время одного похода к психологу Константин мог легко, но делать это каждый день казалось нереальным. Диссоциативное расстройство идентичности... Этот диагноз поставили ему ещё много лет назад, но то было в Корее, а не в России. Когда он переехал на север, просто не стал никому говорить о данной своей особенности. Это было неправильно, Константин прекрасно понимал такую вещь, но поступить иначе просто не мог.
Глава 4. Первая кровь
Ночь проведенная в больнице была максимально приятной в сравнении с предыдущими днями. Константин, наконец, смог нормально выспаться и отдохнуть. Со времени засады он так и не прилег, теперь же, пусть и больной, но смог вдоволь поваляться в кроватке, пока не пришла она... Гроза всех едких старушек, защитница детей до шести лет, носительница гордого титула «идеально накрашена всегда», — Анна Семёновна, она же мама детектива Кима. Ее прибытие ощущалось еще до того, как двери палаты пафосно отворились и свет коридора заслонил темный силуэт. По спине Константина пробежали мурашки, пока доктор замерял ему давление. Это сразу показалось плохим знаком, а когда всего через десять минут, лицо мед. работника изменилось до неузнаваемости, детектив понял, что пропал. Анна Семёновна решила заявиться к сыну в первые же минуты часов посещения, что не ожидал никто. Она влетела в палату, окрылённая рвением заботы и облаком своих духов и стрелой промчалась к Константину. Сегодня эта дама была одета, словно престарелая леди, сошедшая с кадров дешёвых исторических сериалов. На ней было длинное тяжёлое платье темно-изумрудного цвета, коричневое пальто, достававшее почти до середины высокого каблука и широкополая шляпка с фетровыми цветами.
— Дорогой мой ребенок, Костенька! — воскликнула Анна Семёновна, кидаясь к кровати и одним движением сгребая несчастного сына, не успевшего увернуться, в охапку. Ее хватка была сильна, как у самых известных спортсменов греко-римской борьбы, поэтому несчастный сумел только жалобно кашлянуть, — Я так переживала! Так переживала! Совсем мать не ценишь, бесстыдник! — тут же в плечо Константина врезалась широкая ладонь. Это было немного больно, — Как ты мог угодить в больницу? А если бы тебя убили? А если бы покалечили?