— Связаться с душой убитого человека обычно не так сложно. Она сама ищет любые методы рассказать о себе и своей смерти. Такие души не могут упокоиться, пока их убийцы не будут наказаны. На сеансе присутствовал только отец мальчика. Мы не хотели смущать несчастную душу, поэтому не позвали больше никого.
Я медиум. Мальчик рассказывал о случившемся с ним отцу. Он поведал ему через меня, что в тот вечер, его встретил водитель после дополнительных занятий по английскому языку. Они ехали домой, но вдруг что-то пошло не так. Мальчик предположил, что водитель был пьян или находился под какими-то психотропными средствами. Он попросил остановить машину, но мужчина только разозлился, закричал и поехал в какую-то глушь. Водитель остановил машину уже за городом, выволок мальчика на улицу и ударил по голове, лежащим неподалеку кирпичом. После этого он оттащил свою жертву подальше от дороги и бросил умирать.
Слова гадалки раскрыли для следствия многое. Водитель Максима, Роман Каширин, отрицал свою причастность. Он утверждал, что отвёз мальчика домой, после чего уехал. Однако на орудии убийства были обнаружены отпечатки Романа, а алиби у него отсутствовало. Следователь, ведущий это дело, Кирилл Тимохин, рассказал нам подробности задержания:
— Когда мы приехали, подозреваемый был дома и не собирался убегать от нас. Он был удивлен тем, что мы пришли в его дом и хотели арестовать. Алиби на день происшествия у Романа отсутствовало. Он сказал, что вернулся домой и, чтобы не будить дочь, сразу прошел в спальню и лег в кровать. Мы сомневались в его причастности, но наличие отпечатков пальцев на кирпиче развеяло все наши сомнения.
Завтра состоится суд над Романом Кашириным. Мы сможем узнать, какое наказание он получит за столь тяжкое преступление, и обязательно напишем об этом в следующем выпуске. Судьей в данном процессе был назначен Илья Игоревич Ветров. Это вселяет в нас надежду на то, что справедливость в итоге восторжествует».
Константин отложил в сторону газету и с удивлением присвистнул. Лилия, тоже явно не ожидавшая такого развития дел, в ступоре сидела и смотрела в потолок.
— Я был прав, — медленно произнес Константин, машинально проводя рукой по волосам. — Они все связаны. Это дело...
— Подожди, — вдруг перебила детектива Лилия, хмурясь все сильнее и сильнее. — Это очень большая новость для всего города, но информации о ней нигде нет. Не сохранились записи репортажей или еще какие упоминания. Вообще ничего нет, я проверяла.
— Может, слишком давно это было? — предположил Константин.
— Девяностые? — протянула Лилия. — Вероятность есть, но очень небольшая. Тогда уже было хранилище, и все документировалось. Я прочесала от пола до потолка каждую полочку, но ничего не нашла. Это странно, но ладно, уже не так важно. Давай поищем, чем в итоге кончился суд.
Константин быстро откопал в коробке следующий выпуск газеты и без проблем нашел нужную статью. Правда, теперь она была не гигантская на всю страницу, а маленькая среди многих других заметок.
«После того, как Роман Каширин был признан виновным и взят под стражу, он покончил с собой, повесившись на простыне в собственной камере. Преступник оставил предсмертную записку: „Я не виновен. Моя дочурка должна это знать. Света, прости, что я попал в такую ситуацию. Не плачь из-за меня, живи дальше“. Самоубийство Романа получило широкое неодобрение общественности. Вокруг его дома собираются толпы людей и кричат о том, что им нужно правосудие».
— Какая мерзкая история, — заметила Лилия, дочитав статью. — От нее так и несет тухлятиной. Куча взрослых балбесов собралась вокруг дома несчастной девушки и решила травить ее, раз отца не вышло.
— Да, звучит отвратительно, — согласился Константин. — Но я могу понять, почему они это сделали. Все-таки ребенок умер, а убийца так и не был наказан.
— Ты дурак? — резко спросила Лилия, глядя в глаза детектива. Где-то в глубине ее зрачков плескалось негодование, нет, даже скорее ярость. — В том, что произошло, виноват только водитель, но никак не его дочь. Она-то что сделала? Этот же придурок итак получил высшее наказание. Он умер. Что может быть страшнее или хуже? Те, кто потом ополчился на его дочь, всего лишь стадо баранов и лицемеров, желающих оторваться хоть на ком-нибудь.