Лицо Палыча нисколько не изменилось. Он был абсолютно спокоен и весел. Казалось, что никакие слова детектива не могли вывести его из равновесия. Мерзкие усики гармонично шевелились, выдавая душевное состояние преступника. Он размышлял, был погружен глубоко в себя и свое сознание. Как и ожидалось, у этого мужчины были явно не все дома.
— Это ты жалок, детектив, — медленно произнес Палыч. — Ничего не смог обнаружить, всего лишь плясал под мою дудку... Ты слаб, Константин Ким. Детектив, вроде тебя, не больше, чем мусор, следующий за событиями и не способный хоть как-то проявить себя. А потому сиди на месте и внимательно слушай, что я хочу сказать. У меня, наконец, появилась возможность поведать миру свою историю и Светину. Даже больше, я хочу открыть истину, показать, как глубоко прогнил наш город и души тех, кто в нем живет.
— Ты фильмов, что ль насмотрелся? — усмехнулся Константин. — Думаешь, все так просто? Тебе что, кажется, будто чьи-то смерти помогут доказать истину? Нет, ты просто убил несчастных людей, у которых была впереди вся жизнь. Ради одного человека, покончившего с собой еще много лет назад, принесены в жертву другие. Ради чего? Думаешь, во имя справедливости?
— Замолчи! — процедил сквозь зубы Палыч. Его усики задвигались активнее.
— Нет, ты убивал, чтобы хоть немного успокоить собственную совесть! — повысил голос Константин, стараясь надавить на преступника, как можно сильнее. — Где ты был, когда она решила умереть? Почему не остановил? Расскажешь?
— Я не знал, что она собирается делать, — начал терять уверенность Палыч. Его глаза забегали.
— Ну, конечно. Вы же были близки, разве нет? — жестко спросил Константин. — Ты был единственным, кого она упомянула в предсмертной записке. Она извинилась перед Толиком, перед тобой. Понимаешь? Ты мог спасти ее, но почему-то не стал этого делать. В чем причина? Верно, слабость, страх, нерешительность. То, в чем ты обвиняешь других, присуще и тебе самому.
— Замолчи, — холодно повторил Палыч, нажимая на спусковой крючок. Прогремел еще один выстрел. Пуля врезалась в плечо детектива. В воздух взметнулся фонтанчик крови. Константин заскрежетал зубами и схватился за руку. В голове у него помутилось от боли. Еще ни разу в детектива не стреляли, а теперь он получил сразу две раны. — Следующая пуля полетит ей в голову, — предупредил Палыч, отклеивая скотч с губ Лилии и хлопая ее по щекам. Девушка застонала и приоткрыла глаза. Сначала она ничего не понимала, ее пустой взгляд бродил по комнате, не задерживаясь ни на чем. Палыч схватил Ллию за подбородок и повернул ее лицо к себе. — Посмотри, дорогая, твой герой скоро умрет. Не хочешь уберечь его от этой участи?
— Юра? — непонимающе пробормотала Лилия, разглядывая детектива. Еще несколько секунд она не могла сообразить, что происходит, но, когда более-менее пришла в себя, с удивлением округлила глаза. — Что происходит? Ты ранен?
Кровь, вытекающая из голени и плеча Константина, уже образовала на земле небольшую блестящую лужицу. Если бы так продолжилось и дальше, в скором времени он просто потерял бы сознание от потери крови. Надо было заканчивать этот балаган побыстрее.
— У этого парня оказался слишком длинный язык, вот он и поплатился за свое безрассудство, — пояснил Палыч. — Желтозадый щенок решил, что может показать зубки. Девочка, не хочешь образумить его?
— Не хочет, — хрипло произнес Константин. — Лиля, не бойся, я спасу тебя. Со мной все хорошо, просто подожди еще немного.
Палыч снова наставил пистолет на Константина и с усмешкой спросил:
— Ты точно хочешь и дальше рыпаться? Я убил уже много людей. Твоя жизнь не так важна, чтобы заставить меня сомневаться.
— Как и жизнь Светы? — произнес Константин, медленно поднимаясь на ноги, чуть не падая, но вовремя успевая удержать равновесие. Ногу прострелило дикой болью, а кровь хлынула из раны с удвоенной силой. Однако адреналин, успевший изрядной порцией попасть в кровь, помог детективу сохранить контроль над собой. — Думаешь, та девочка захотела бы, чтобы за нее мстили так?
— Даже не думай, — ответил Палыч, с силой сжимая пистолет. — Еще шаг, и я застрелю тебя.
— Нет, — покачал головой Константин, медленно подступая к преступнику. — Ты хочешь, чтобы я рассказал обо всем этом в интервью и на суде. Тебе-то никто не поверит. Кто станет слушать долбанутого психопата? Верно? За этим я здесь? Просто место инструмента, рупора?