Она грациозно процокала каблучками к выходу, обернулась и игриво послала Дамиру воздушный поцелуй.
Дверь, скрипнув, отворилась. И бесшумно захлопнулась, оставив его в подъезде одного.
- Спермограмму я тебе запишу… - процедил сквозь зубы. – И копрограмму.
И, неожиданно для себя самого, со всей дури влупил кулаком в стойку почтовых ящиков.
Металл обиженно зазвенел, сверху упали рекламные листовки и, красиво планируя, легли под ноги. Прямо в пыль.
Дверь опять скрипнула. Дамир резко обернулся, с надеждой - мало ли, вдруг забыла чего!.. и налетел взглядом на массивную тушу соседки с девятого этажа. Та радостно раскрыла рот и, сотрясая тремя подбородками, принялась жужжать на тему порядка в подъезде. А также нравственности и морали – заодно.
Жирная собачка выступала бэк-вокалом, органично подвизгивая и подтявкивая хозяйке.
Дамир никогда в подъездные дрязги не ввязывался и вообще терпеть не мог спорить с бабами, но в этот раз не удержался:
- Лучше бы пол возле лифта помыла! И нам чистота, и вам физкультура.
Он нагнулся, быстро собрал листовки, а потом расправил веером и вручил скандальной тетке, как букет:
- А то только гадить умеете, вместе со своими животными!
Соседка машинально взяла «цветы» и заткнулась. От неожиданности. И даже сарделькообразная собачка поджала хвост.
Дамир расправил плечи и гордо прошествовал к лифту. Вызвал его и поехал на свой этаж. Сам.
Впрочем, дама с собачкой продолжали изображать застывшую скульптурную композицию – точь-в-точь, как у набережной Ялты, и на место в лифте не претендовали.
Родная кухня ожидаемо встретила полным разгромом: осколки чашки возле стола, покореженные магниты под холодильником.
Лишь фельдмаршал гордо возвышался над всем и недовольно поглядывал на Дамира. С презрением даже.
- А вот не надо тут! – огрызнулся тот и повернул бутылку портретом от себя. – Кое-кто вообще Москву сдал! И ничего – народный герой и великий полководец.
Давя кроссовками битое стекло, прошествовал к холодильнику. Уборка позже, пока настроение не то. Вытащил пластиковый контейнер с котлетами. Их оказалось две.
«Как раз бы – мне и Мирочку. По одной, - мелькнуло в голове. Но Дамир торопливо запихал в рот обе: - Обойдется, она человеческой кровью питается. Напилась досыта и цветет. Мирка-вампирка!»
Ситуация была паршивой со всех сторон: и с моральной, и с психологической, и даже с чисто практической. Но это полбеды – паршивых ситуаций и на работе случалось немало, но как-то же вывез их все! Разобрался.
Здесь же дело было в Мирке. И это царапало наждачкой, кололо отравленной иглой, разъедало, словно кислота.
Желудок принял котлеты и возмущенно буркнул, что это ни о чем.
«Все-таки пожарю картошки!» - Дамир достал из шкафа пакет, набрал в миску воды, поставил перед собой мусорное ведро. На диванчик глянул и отвернулся, слишком все свежо в памяти было!
- Нормально же жил! – пробормотал себе под нос. – Работа достойная, должность, начальство ценит. А для души - друзья, футбол и реконструкторский клуб. Все хорошо, все по-людски… Кто придумал эти проклятые любови?!
Дамир присел на корточки, прислонившись спиной к ножке стола. Вытащил из пакета картофелину.
Мирка была нужна – до боли, до дрожи, до зубовного скрежета. Но при этом непременно хотелось видеть ее счастливой: улыбающейся, восторженной, с сияющими глазами!
- Если бы знал точно, что ей где-то там хорошо – ушел бы в тень и не отсвечивал. А если нет? Сегодня со мной она не притворялась. Значит… А пойди пойми что это значит!
Нож скользил по поверхности картошки, аккуратно снимая «мундир». И поговорить кроме портрета Кутузова было не с кем:
- Ничего-то ты, Илларионыч, не понимаешь! Одно дело война… Наполеона хоть возьми - и пусть гениальный стратег! – все равно его просчитать и предсказать реально. Ты же смог. А что с этим Миром делать… вредная она!
Выражения лица фельдмаршала он не видел – бутылка стояла за спиной, но раз Кутузов не возражал, значит – поддерживал. Молчание – знак согласия.
- Представляешь, говорит: «Дамирчик, подумай сам. Логически!» И тут же - «ты принял абсолютно верное решение». Какое нахрен решение? Думать даже не начинал, только паузу на размышление попросил. Процессор не запустился, и операционка не загрузилась. А у Мирки уже готовый ответ. Сама сделала, как считала нужным, а я виноват!
Голенькая картошина окунулась в воду, и Дамир взял из пакета следующую:
- И предъявляет – мол, она про меня все знает, а я про нее ничего. Естественно, мы в моих компаниях, в основном, общались! Могла встретить кого угодно – хоть из друзей, хоть из реконструкторского клуба и всю инфу получить. А я ее подруг видел пару раз всего. И позвонить некому – разве что бати телефон был, но его уже не наберешь.