- Нереально, Миражик! Не имею привычки напиваться до беспамятства. Вчерашний день не в счет, сам не пойму, что произошло. И практикую исключительно безопасный секс, без вариантов. А тебя бы узнал в любом виде – помню всю до мелочей…
Дамир потянул расстегнутую блузу вниз, высвобождая руки из рукавов:
- У Мирочка на левой лопатке три родинки треугольником, за правым ухом прядь волос другого цвета – светлее, чем остальные, верхний передний зуб слегка сколот – внешне не видно, а когда языком трогаешь – царапает.
Мира уставилась на него во все глаза – знание мелких особенностей ее тела действительно поражало. Дамир, довольный произведенным впечатлением, уложил блузку в ряд с другими вещами. И взялся за застежку на брючках медицинского костюма:
- А на коленке шрам в форме звездочки – Жорик в первом классе поставил подножку, и ты упала на стекло. Меня сразу это жирное животное раздражало! А ты – успокойся, Жорик - хороший, друг детства… ага. Таких друзей за кое-что и в музей!
Молния на брюках, скрипнув, расстегнулась. Дамир оглянулся на кушетку:
- Застелешь чем-нибудь? Или давай так – на коленках, нам когда-то нравилось, помнишь?
Мира прижалась к нему и с наслаждением вдохнула запах волос. По окну скользнул свет машинных фар, превращая падающие снежинки в золотисто-оранжевые, как новогодняя мишура. Очередная скорая подъехала? Не обязательно же сюда – отделений в больнице много.
До одури хотелось оставить все, как есть, и продолжить этот «вечер воспоминаний»… Но разговор требовалось довести до конца. Раз уж начала.
- Значит, практикуешь исключительно безопасный секс? – ехидно передразнила она. – Прямо как сегодня, да?
- Миражик, ты же ничего не сказала… - Дамир целовал ее плечи, скользил ладонями вниз – за пояс брюк. – Я и подумал, что можно. А если честно, вообще ни о чем не думал. Хотел быть с тобой - и все! И сейчас хочу, очень.
Хотел не он один – голова кружилась, кожа восторженно отзывалась на прикосновения, разгоняя тягучую волну томления. Мира даже потянула вверх край его свитера, но волевым решением остановилась:
- Сегодня можно. А вот прошлый раз было совсем наоборот! Но ты же «хотел быть со мной - и все».
- Это тогда что ли, перед командировкой? – Дамир выдохнул, и ладони его замерли на месте. – Но оно же по согласию было! Взаимному. Решили, что коль все серьезно, то какая разница… Намекаешь на тот раз?
В коридоре послышались торопливые шаги, где-то хлопнула дверь.
Дамир несколько секунд рассеянно смотрел перед собой и мотнул головой:
- Не может быть. Как ни крути – не выходит. Мы расстались по телефону, через полгода моего сидения на Северах. А до этого постоянно по видеосвязи разговаривали… Мир, седьмой месяц даже я, бестолковый, разглядел бы!
- Выходит, что не разглядел!
Мира соскочила с колен, подтянула наполовину спущенные брюки и полезла в карман блузы за телефоном. Открыла папку на экране, развернула документ и ткнула Дамиру под нос:
- Смотри! Свидетельство о рождении Агаты. Ей почти шесть.
И, перехватив его совершенно беспомощный взгляд, открыла новый файл:
- А это ее группа крови. Та же, что у тебя. У нас с Жориком ребенка с такой группой крови быть не может.
- Но как…?!!
- Агата некрупная получилась, - Мира убрала телефон обратно в карман. – И лежала удачно – по бедрам. У меня бедра широкие, поэтому живота почти до самых родов не было видно. А тебе не говорила, потому что хотела сделать сюрприз. Вот и сделала… спустя шесть лет.
Дамир опустил голову и закрыл лицо ладонями.
Внезапно постучали в дверь.
- Мирослава Михайловна! – послышался Дашин голос. – Двух новеньких по скорой привезли! Надо разместить. И женщине кардиограмму записать - Евгению Борисовичу та, что скорая сделала, не нравится.
«Умная девочка! – машинально отметила Мира. – Увидела, что дверь на ключ закрыта, и дергать не стала».
- Да-да, иду! – громко произнесла вслух и торопливо набросила блузу.
- Значит, Агата – моя дочь? – глухо проговорил Дамир.
- Да.
- При этом ничего обо мне не знает, и считаем отцом Жорика?
- Да.
- И по документам – он ее отец?
- Да.
Мира закончила застегивать блузу и подошла к зеркалу – поправить прическу.
Дамир выпрямился и встретился взглядом с ее отражением:
- Если это месть – то она удалась. На все сто! Так паршиво, как сейчас, мне давно не было.
В коридоре послышался шум, скрип колес – санитары тащили кровати-каталки, одолженные в соседнем отделении. Старушечий голос пискляво возмущался, Дашин тонкий голосок ласково уговаривал.
«Надо поторопиться, - виновато подумала Мира. – Помочь коллегам с организационными вопросами. И доктор кардиограмму ждет».