Миркина мать удивилась, увидев Дамира, но внешне лишь приветливо поздоровалась и пригласила к столу.
На кухне тоже многое поменялось: новая мебель, новые окна, конвекционная духовка вместо старой печи.
«Вряд ли Жорик помог, - подумалось отчего-то. – Скорее, Мирка на уколах и капельницах заработала».
Взгляд невольно уткнулся в художественную фотографию ее отца на стене:
«Жаль, что с Санычем так вышло. Хороший мужик был, душевный. Хоть и с непростым характером, но мы всегда ладили. Не то, что с бывшей тещей».
Следом пришла мысль, что, может, и не в теще дело. При желании и к ней можно было привыкнуть и приспособиться. Не было этого желания просто. А с Миркиными родителями совсем наоборот.
Мирка помогала накрывать, бегала к холодильнику и в кладовку, нося на стол новые и новые блюда. И, очевидно, шепнула матери нечто, отчего та расцвела и назвала Дамира «сыночком».
- А где Агата? – слегка смутился он, оглядываясь вокруг. – Она дома?
- Дома, - вздохнула ее бабушка, ловко раскладывая на блюдце мясную нарезку. – В своей комнате играет. Увидала, что мама не одна приехала и ужинать отказалась. Вредная она у нас, особый подход требует.
«И с чего бы Агате не быть вредной, с такими-то генами! – весело подумал Дамир, оглядываясь на Мирку. – Причем, с обеих сторон».
И поднялся из-за стола:
- Пойду поищу подход.
Комнату дочери отыскать труда не составило – бывшая Миркина, да и дверь оказалась открытой.
Дамир судорожно сглотнул слюну и остановился на пороге, осматриваясь.
Комната на удивление, оказалась не розовой. Цвета обоев, занавесок и мебели были подобраны в одной, золотисто-сливочной гамме. Этакое большое пирожное с кремом.
Зато Агата себе не изменяла: на ней были короткие розовые шортики и розовые же футболка и носочки. Дочь сидела на пушистом бежевом коврике, спиной к входу, и играла в куклы.
Куклы были разные и по размеру, и по дизайну: персонажи современных мультиков соседствовали с изрядно потрепанным краснощеким пупсом – маминым еще, наверное. Рядом с феей в мантии уютно устроился человечек в форме русского пехотинца образца 1812 года – привезенный когда-то Мирке сувенир с военно-исторического фестиваля.
Сейчас куклы чинно сидели за маленьким столиком, накрытым для чаепития. И Агата из крошечного чайничка разливала им невидимый чай.
- Угощайтесь, гости дорогие!- Дочь подвинула пупсу игрушечную тарелочку, на которой лежали металлические гайки. Дедушкино наследство? – Маша, попробуй бублики, свеженькие, только испекла!
Вторую тарелочку, с желеобразной субстанцией ярко-зеленого цвета… как называется штука, из которой любят лепить современные дети?.. Агата поставила перед пехотинцем:
- Миша, бери варенье! Специально для мальчиков, из огурцов.
Дамир, не выдержав, подавился легким смешком. Очень уж забавно все выглядело! Хотя знал, что варенье варят из чего угодно – хоть из шишек, хоть из цветов черемухи.
Агата аккуратно поставила чайничек на столик и оглянулась.
Несколько секунд гипнотизировала небесными, точь-в-точь мамиными глазищами и снова повернулась к куклам.
- Маша, Миша, Настя, Соня, Элиза, знакомьтесь! Это мой настоящий папа. Говорила же, что он приедет! А вы не верили.
Дамир вздрогнул от неожиданности, прошел вперед и сел рядом с Агатой на коврик. Хотел ее обнять, но не решился – боялся поторопиться и сделать что-нибудь не так. Все как с Миркой когда-то.
- Значит, знаешь, кто я… - чужим хриплым голосом произнес он. И сердце в груди колотилось, как сумасшедшее: – Бабушка сказала?
- Никто мне ничего не говорил, - дочь, наоборот, излучала абсолютное спокойствие. – Сама догадалась. Не маленькая.
- Догадалась… как?!
- По глазам, конечно, - снисходительно пояснила Агата, снова встречаясь взглядом. – Ты смотришь, как настоящий папа. А прошлый папа, который Жора, так никогда на меня не смотрел.
«Надо же, такая маленькая, а уже Мирка! – умилился Дамир. – Рентген-аппарат».
- Просто я люблю тебя, дочка! – тихо признался вслух.
Агата всхлипнула и обвила руками шею:
- Папочка, ты больше меня не бросишь?
- Я и не бросал, - русые волосики были мягкими и пушистыми. – Просто не понял, что ты уже родилась. Считал, что это произойдет позже.
Агата отодвинулась. Небесные глаза светились искренним сочувствием:
- Ты не умеешь считать?