Пирожки эти что Дамир, что Агата просто обожали, поэтому сразу заняли на кухне наблюдательно-выжидательный пост. Но Мирка прочитала лекцию о вреде горячего теста и, как опытный начальник пищеблока, умело спровадила обоих.
- Доченька! Ты же хотела сегодня новый браслет надеть? – улыбнулась Агате. – Он готов?
- Почти готов… - дочь обиженным взглядом проводила перекладываемый со сковородки на тарелку пирожок. – Пару висюлек добавить и все.
- Так иди доделай, пока пирожки остынут!
- Хорошо, мамочка! – Агата встала из-за стола. – Прицеплю блестящие сердечки, которые тетя Лиза подарила!
Перед мужем Мирка просто поставила полное мусорное ведро.
Дамир подавился смехом, покосился на соблазнительно пахнущие пирожки, но спорить с медиком не стал. Ухватил ведро и вышел в подъезд.
«Странно все-таки устроены люди! - думал он, направляясь к мусоропроводу. – Лизка, например. Обиделась же за историю с лифтом, еще и как! А месяц назад позвонила Мирке – мол, у бабушки много бисера осталось, раньше вышивала, а теперь глаза не видят. Твоя же дочка браслеты плетет? Забери, пожалуйста, от чистого сердца».
Дамир полагал, что Лизка задумала хитрую многоходовку: втереться в доверие к жене и через нее попытаться… что-нибудь. Но бывшая сотрудница подкатила к подъезду, набрала Мирку, а когда та вышла с дочкой – вручила коробку с множеством мешочков, наполненных разноцветным бисером. У Агаты аж глаза загорелись от такого сокровища!
А Лизка просто сказала «пользуйтесь на здоровье» и уехала. И больше не звонила и не писала. Действительно от чистого сердца что ли?
Лестница в подъезде сияла чистотой. Толстая соседка с девятого этажа перечитала договор с управляющей компанией и выяснила, что первый этаж от входной двери до лифта должны мыть они. И добилась этого!
А для уборки остальной территории установила жильцам график дежурств и придирчиво следила за его исполнением. На площадках между этажами развела мини-оранжереи, договорилась, чтобы пустующее помещение внизу оборудовали под колясочную. В общем, развила кипучую деятельность.
«Сложная она, человеческая душа! – решил Дамир, спускаясь по свежевымытым ступенькам. – Нелинейная, неоднозначная, не… Много в ней намешано разного: высокого и низменного, доброго и эгоистичного, темного и светлого. Взять того же Жорика. Хоть особо девчонок не баловал, но в сложный период, когда Мирка не могла работать, тянул на себе – кормил-поил-одевал-обувал».
А еще Миркина мать рассказала, что у Жориковой матери обнаружилось сложное заболевание, и тот уже год собирает деньги на операцию.
«Методы сбора, конечно, специфические, - поморщился Дамир, спускаясь на площадку с мусоропроводом. – Но неизвестно, как бы я сам действовал в подобной ситуации. Как говорится, лучше не знать».
И понял, что переведет Жорику еще пару тысяч. Анонимно. И даже Мирке об этом не скажет. Просто потому, что договорились бывших не обсуждать.
Возле мусоропровода, прислонившись спиной к трубе, сидела размалеванная девица с четвертого этажа. На ней была маечка на тоненьких бретельках и мини-юбка. И поза – на корточках, позволяла беспрепятственно рассмотреть и трусики, и то, что за пазухой.
Однако барышню сие ни капли не волновало. Она курила, стряхивая пепел прямо на стерильный пол, и рассеянно таращилась в окно. Заметив Дамира, перевела взгляд на него:
- Скажи, почему мужики такие козлы?
Дамир вытянул из ведра мусорный пакет, завязал узлом.
- Это сложный концептуальный вопрос! – произнес, старательно сдерживая смех. – Моих познаний не хватит, чтобы ответить. Здесь нужен философ.
- Профессор философии тоже козел! – скривилась девица, погасила сигарету и забросила окурок за трубу. – Я ему дала, а он, двойку не исправил! Сказал, все равно учить надо. Сволочь. Все вы такие – попользуетесь и выбросите.
Дамир окинул девицу быстрым взглядом и пожал плечами. Наверное, и даже вероятно, ее душа тоже была многоуровневой и многоплановой, глубокой и загадочной. Но желания в этом убедиться не возникало.
«Некогда про чужих думать, свою семью поднимать надо!» - эгоистично заключил Дамир, выбросил мусор и пошел домой.
- Когда Наполеон вошел в город, его встретил огонь пожаров, а впереди ожидала холодная зима, партизанская война и бесславное бегство из России! - произнес экскурсовод, заканчивая обзор полотна панорамы.
Агата, поначалу внимательно смотревшая и слушавшая, под конец переминалась с ноги на ногу и рассеянно разглядывала доплетенный утром браслет.