Полковники переглянулись.
— Они хоть связаны?
— Нет, конечно. С чего их связывать-то было?
— Понятно. Боюсь, что мы уже опоздали, но отправь туда ребят. Пусть хотя бы руки ему свяжут, и обязательно за спиной. Если он все еще без сознания. И все еще в камере. Если ты прав, и именно он целитель, то от вашего коктейля он должен был быстро отойти. Ты же видел, как Оксана быстро трезвеет. С ним наверняка то же самое.
Глава 9
Александр.
Я очнулся как-то резко. Попытался встать, но перед глазами все поплыло. Остался сидеть, прислонившись к стене, и осмотрелся. Я находился в какой-то казенной комнате. Узкая кровать с матрасом и байковым одеялом, тумбочка с графином воды и граненым стаканом. В торце комнаты окно, забранное толстой решеткой.
Медленно, кусками стали проявляться воспоминания. Вот за Сухановым захлопывается потайная дверь, вот я слышу взрыв за спиной. Сначала один, потом второй. От второго меня взрывной волной опрокидывает к столу, и я, лежа на полу, вижу только большое количество ног в берцах. Кто-то что-то говорит. Но в ушах словно вата, и я не могу разобрать ни слова. Потом ко мне подошел кто-то уже в обычных ботинках. Я почувствовал, как мои руки освободились, и стал растирать их, пытаясь восстановить чувствительность. Мне помогли подняться с пола и вывели в приемную. Приемную всю разнесли. На стенах следы от пуль, на полу разбросаны бумаги. На диване сидела Лана, вся в слезах, а на полу лежал Андрей. Вокруг него суетились врачи. Я дернулся, пытаясь объяснить, что смогу ему помочь. Но меня оттащили от раненого друга. Подошел доктор, и сделал мне уколол. А потом снова провал в сознании.
Теперь я сижу в комнате. Непонятно где. Вроде, когда я был у Суханова, что-то кричали про ФСБ, но даже, если я у них, то все видеться с ними нет ни малейшего желания. Надо уходить отсюда, срочно. И спасать Андрея. Уж немного-то крови я из себя выжать смогу. Должен!
Я постарался встать. Аккуратно, не спеша. Мне это удалось. Прислушался к себе. В принципе, все не так уж плохо. Прошелся по комнате. Вроде силы есть. Переключил зрение. О как! Стены светятся ярким светом, так и приглашая открыть дверь. Но чувствую, что моей энергии все равно надолго не хватит. И есть чертовски охота. Я представил большую тарелку супа и какой-нибудь стейк. Ммм!
«Блин, какие мысли лезут в голову, когда надо спасать друзей», — одернул я себя. Сначала заберу Лану, потом рвану спасать Андрея. Хорошо, что я у них взял по капле крови. Представив светящийся образ Ланы, я открыл дверь и смело шагнул в нее. Лана оказалось точно в такой же комнате, как та, где очнулся я. Она лежала на кровати, такая милая и беззащитная. Я удивился вспыхнувшему вдруг чувству нежности к ней. Подошел и погладил по щеке. Я смотрел на Лану и удивлялся. А она симпатичная, когда вот так лежит. Хочется обнять ее и защитить.
Но тут я вспомнил, что Андрею, возможно, очень требуется моя помощь.
— Лана, проснись! — тихо, на ушко, сказал я. Она все так же спала.
— Проснись, — чуть громче сказал я, она улыбнулась в ответ. Я взял ее за плечо и потряс, но ничего не происходило. Переключив взгляд, я увидел, что в районе головы она вся серая. Пошарил по карманам и, не найдя ножа, стал аккуратно переливать свое золотистое свечение в нее, положив руку на голову.
— Проснись! — она испуганно распахнула глаза и посмотрела на меня растерянным взглядом.
— Саня? — Удивленно произнесла она и оглядевшись села на кровати, — где мы? Как ты? Нас спасли?
— Спасли, но дальше нам надо самим спасаться. Мы, похоже, теперь в ФСБ. Пойдем, — я протянул ей руку, помогая встать. — Надо уходить, скорее. Ты видела, как Андрея ранили? Что с ним?
— Врачи говорили, что очень плохо. Боялись, что могут не довезти, — она посмотрела на меня.
— Идем, мы должны помочь ему, — я настойчивей потянул Лану за руку.
— Помочь? — она отдернула руку, и с удивлением посмотрела на меня, — ты в своем уме? Головой не стукнулся? Он нас предал! Продал какому-то олигарху. Я-то ладно, что там, всего три года с ним общаюсь, но ты же говорил, что вы дружите с самого детства. А он вот так просто — взял и продал тебя, — она говорила не громко, но зло и эмоционально. Ее речь сейчас походила больше на шипение разозленной змеи.
— Все равно, мы должны помочь ему. Он мой друг. Ну, оступился. Все-таки деньги большие. Бывает. А если с ним что-то случится, я себе не прощу. Я мог помочь — и не помог. Как ты сама с этим жить будешь? — она внимательно посмотрела на меня и протянула руку.