Главный там — Семен Иванович, полковник. Я давно с ним общаюсь. Мерзкий человечишка. Настоящий хапуга. Вот с ним лучше не связываться. Второй полковник — Илья Владимирович. В принципе, неплохой человек, патриот. Тоже давно в органах, но при этом не скурвился. Что удивительно. И еще теперь с ними работает один майор. Но он темная лошадка. Именно он брал вас у Суханова. Работает по вашему делу недавно, и лично я с ним не успел познакомиться, но слышал, что этот человек заслуживает доверия. Думаю, с майором или с Ильей Владимировичем можно о чем-нибудь договориться. А вот Семена стоит опасаться, и ни в коем случае не вестись на его обещания. Не тот он человек. Не тот, — он покачал головой, видно, что-то вспоминая.
Глава 11
Я сидел и переваривал полученную информацию. Очень уж не вязался этот разговорчивый и доброжелательный Шато с тем образом, что сложился у меня в голове. И сразу столько информации.
— Откуда вы все это знаете? Дед говорил, что вы сотрудничаете с ФСБ. И теракты — дело ваших рук, — немного резковато спросил я. Лана удивленно посмотрела на меня. Я ей не рассказывал раньше об этом.
— О, это вам опять Дед рассказал, да? Молодец Дед! — он печально усмехнулся. — С ФСБ сотрудничаю, не буду отрицать. Когда-то я сотрудничал из чувства патриотизма, а потом уже все шло по накатанной. В последнее время и рад бы не сотрудничать, но полковник всегда находит, чем меня прижать. А с терактами вообще плохая история. Я пожаловался, что источник иссякает. И это на самом деле было так. Тогда Семен Иванович попробовал надавить на Деда. У него источник был все еще в силе. Но Дед — он Дед и есть. Где залезешь, там и слезешь. В общем, ушел тогда полковник от него ни с чем, и очень злой. А потом раз — и начали происходить теракты. Мой источник воды наполнился силами. А ведь тут работает принцип «Cui prodest» — «кому это выгодно». А выгодно, если посмотреть со стороны, в первую очередь мне. Так что источник наполнился, а мои доброе имя и престиж резко рухнули вниз. Тут и вызывает меня к себе Семен Иванович. И говорит так мило, как умеют только сотрудники ФСБ, — ну, типа, помогло же тебе? А то ты ныл, что все плохо, источник иссяк! Теперь у тебя все хорошо, так что и поставки водички можно увеличить. А если опять будут проблемы, ну, ты обращайся, поможем, чем сможем, — и все это с такой мерзкой улыбкой. В общем, вот кого следует опасаться. Я, конечно, многое видел, и на многое сам готов, но чтоб невинных людей губить… Это для меня слишком.
Повисла пауза и, пока я переваривал все это, Лана не выдержала и снова влезла в наш разговор:
— А почему вы так выглядите? Вам же лет шестьдесят на вид? Будь у меня доступ к источнику, я бы всегда была молодой!
— Ну, девочка, в старости тоже есть своя прелесть. Не так уж она и страшна, как о ней думают двадцатилетние. А я, к тому же, человек семейный. И в моей семье мало кто знает о том, что я хранитель. Да и не так уж много у меня этой воды, — он повернулся ко мне, — вам, как будущему целителю, надо знать, что я веду строгий учет всей жидкости. Когда станете целителем, я вас ознакомлю со своим гроссбухом. У меня есть все записи за последние пятьдесят лет. Воды всегда не хватает. Представьте, только в нашем городе постоянно проживает более десяти миллионов человек. А нас, хранителей, только шестеро. Это просто капля в море! Тем более, в последние годы дела у Духа идут не очень хорошо, и источники воды порядком оскудели.
— И куда же уходит вся ваша вода? — с некоторым скептицизмом в голосе поинтересовался я. Шато сейчас напоминал пожилого бухгалтера. Он посмотрел на меня внимательно и стал объяснять. Прямо, как ученику объясняет учитель задачу на пальцах:
— Так сложилось, что моя зона ответственности — это выдающиеся врачи и спортсмены. Обратите внимание, сколько врачей, которым по паспорту за семьдесят-восемьдесят лет, до сих пор проводят операции! А сколько тренеров в таком же возрасте тренируют наших детей. А ведь спорт — это очень важная часть нашего мира. Если есть достижения, люди тянутся к спорту. И, следовательно, нация становится здоровее. Я за всю свою использованную воду могу дать отчет. Раньше я принимал участие и в распределении воды КГБ. Но последние лет 10–15 не знаю, что они с ней делают.
Я ошарашено молчал, переваривая новую информацию. Честно говоря, я был уверен, что эта вода уходит на самих хранителей, их друзей, ну и на продажу, конечно. Был я на балу, видел конечных потребителей этой волшебной жидкости.
— Вы, молодой человек, я вижу, думали, что все совсем иначе? — словно прочитав мои мысли, с укором произнес Шато, — я понимаю, вы росли во время зари капитализма. Но уверяю вас, что в Советском Союзе вы приняли бы мою информацию, как должное, — он произнес это с гордостью в голосе. В современном мире это называют пафосом, но здесь и сейчас даже я понимал, что это к месту.