— Хорошо, — я подошел к стене и закрыл глаза, представив кабинет в доме целителя. Появилась дверь, и я зашел в нее. В кабинете тускло горел свет и был страшный бардак. Все перевернуто вверх дном. Я ощущал гнетущую обстановку. Стены уже не светились, как прежде. Я чувствовал, что этот дом умирает.
На полу лежал, слегка постанывая, старик. Я подскочил к нему. Да, это был Дед. Но на вид он был совсем древним. Лет восемьдесят, а то и девяносто. Непонятно было, как вообще в нем еще теплилась жизнь. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Попытался что-то произнести, но раздался лишь хрип. Я помог ему подняться, и вывел из дома. Аля сразу стала хлопотать вокруг него. Достав из кармана бутылочку с водой, дала ему напиться. Я смотрел, как Дед оживает, взгляд приобрел осмысленное выражение, но он все еще был очень слаб. Я свое дело сделал, и Аля вывела меня из музея. Я рад был их покинуть. Уж очень они гнетущее впечатление производили.
А на улице, наперекор всему, была замечательная погода. С неба шел белый, пушистый снег, который весело переливался в свете фонарей. Было морозно, и улицы быстро покрывались ковром свежего снега. До дома Ланы было недалеко, и я, не спеша, наслаждаясь такой редкой погодой в нашем городе, отправился к ней.
По дороге я немного пришел в себя. Когда уже подходил к дому, на мой телефон пришла смс-ка от Али — Шато не пережил эту ночь. Я расстроился. Мне понравился Шато. Хоть я и старался себе в этом не признаваться, но что-то в нем было располагающее. И, в отличие от Деда, он был более откровенен, и оказал мне гораздо больше помощи за одну только встречу. Я вспомнил о его просьбе, о его планах на будущее, — надо будет что-то с этим делать. Если стану целителем, постараюсь отыскать его записи. Чувствую, что мне многому предстоит многому научиться, и многое придется осмыслить заново. Шато дал мне достаточно пищи для размышлений. И если сравнивать его и Деда, я бы, наверное, для дальнейшего сотрудничества, выбрал Шато.
Глава 13
Здание ФСБ.
Максим сидел в кабинете Ильи Владимировича, рядом с полковником, просматривающим папку с документами. Оба выглядели уставшими и не выспавшимися.
Вчера Оксану отправили на дачу, в Малаховку. Ночью пришло сообщение, что сопровождающие пропустили контрольное время, и не вышли на связь. Максима выдернули из кровати и, взяв несколько человек, он направился на дачу. Максим уже тогда понимал, что поздно. Они не успели. Но он не ожидал увидеть то, что предстало его глазам на даче. Сначала, в прихожей, они споткнулись о трупы охраны, а в зале их ждала более удручающая картина — эта непутевая Оксана была подвешена к балке потолка вверх ногами, с перерезанным горлом. Вся кровь, до последней капли, из нее была слита. Она уже давно была мертва, и ее смерть легкой никто бы не назвал. Коллеги с изумлением и ужасом осматривали место происшествия, и только Максим понимал, что и почему здесь произошло. Он отлично помнил слова Семена Ивановича о том, что за границей города сила целителя уменьшается, и он не может больше залечивать собственные раны. Какая бы Оксана не была, она не заслужила подобной участи.
Максим сидел в кабинете, понурив голову, готовый выслушивать упреки начальства. Илья Владимирович отложил папку с документами, и поднял усталый взгляд на Максима:
— Ты знал, что Суханов был смертельно болен? — Максим отрицательно покачал головой, — отравили его каким-то ядом, или радиацией. В нашей стране такое происходит с олигархами. Но это была не наша операция. Я делал запрос. У него было очень мало времени, чтобы выжить, и он готов был идти на крайние меры, не считаясь ни с чем: ни с деньгами, ни с людьми. Кто-то сдал ему Оксану. И у меня только один вариант, кто мог это сделать, — произнес он усталым голосом.
Максим удивленно посмотрел на полковника. В его голове тоже была такая мысль, но он ее старательно отгонял.
— Кто? — боясь услышать ответ, спросил он тихим голосом.
— Тот, кто отправил Оксану в Малаховку, зная, что именно там ее можно выкачать досуха, и приставил к ней всего двух человек. Я практически уверен, что это был Семен. Я не знаю, сколько ему заплатили. Но, повторю, Суханов ради продолжения своей жизни был готов расстаться с любой суммой. С любой! И у нас с тобой теперь тоже очень большие неприятности. Если нам грозит противостояние с Семеном, мало шансов выйти из него победителями. А ты теперь с нами связан.