Встречались мы с диггером во дворе какого-то с виду заброшенного дома. Он вышел навстречу из старого «жигуленка» и скептически окинул нас взглядом. Диггер был в какой-то спецовке, в высоких грязных сапогах. На плече висела объемная сумка.
— Да, вы, по вашему виду, собрались на свидание, а не лазить по катакомбам. Давайте, подходите ко мне, будем вас экипировать по-нормальному, — он открыл багажник машины и стал в нем рыться. — Держите штаны, куртки, вот только с сапогами проблема: есть одна пара, но размер большой, — от сапогов мы отказались, решив остаться в своей обуви, а вот штаны поверх джинсов натянули, и даже большая, с виду, куртка, типа дождевика, налезла поверх моей очень даже удачно. Хвост тоже приоделся. Выглядел он смешно, сразу став каким-то плотным, похожим на отъевшегося сотрудника ГИБДД. Диггер окинул нас снова внимательным взглядом:
— Ну вот, так уже гораздо лучше. Вполне похожи на каких-нибудь ремонтников. Вопросов не должны вызывать, — он закрыл машину, и мы, не спеша, пошли к подъезду старого двухэтажного дома. — Я вообще не люблю центр. Ну, там, Лубянка, Тверская, Охотный ряд, Неглинка. Последние годы стало опасно ходить. И полиция, и ФСБ, и всякие другие ведомства. Понаставили сигнализаций и решеток. Никакого удовольствия. Лет десять назад такого еще не было. А вот последние годы, совсем трудно стало.
— Но пройти-то можно? — не выдержав спросил я. Все-таки, у меня были большие надежды на наше путешествие. И внеплановая встреча с полицией меня совершенно не устраивала.
— Пройти можно. Под Москвой за прошедшие века скопилось много уровней катакомб. Разные — по глубине и по времени. Не пройдем в одном месте — спустимся глубже, и попробуем в другом. А датчики установлены обычно на широких проходах. Да и видно их, особо не маскируют. Это они специально, что бы народ не лазил, и видел, что все под охраной. — Он задумчиво почесал подбородок и повернувшись ко мне уточнил, — Так куда мы точно идем-то? Есть какая-нибудь точка? Вы же не просто так, побродить собрались?
— Мне нужен дом рядом с банями. В районе Неглинной улицы. Точнее объяснить не могу. Думаю, увижу и скажу, — я не определенно помахал рукой.
— Да точнее и не надо. Там, под землей, есть только направления, а точных адресов нет. Только вот увидеть конкретный дом там мало реально, под землей все по другому и ходы практически никогда не соответствуют улицам. — Он посмотрел на мое скисшее лицо и ободряюще улыбнулся, — Да ладно, разберемся. Примерно представляю как туда дойти. Идем! — Он решительно махнул рукой и развернувшись направился к подъезду.
У входа в подъезд диггер достал из кармана куртки увесистую связку ключей для домофона и аккуратно, не спеша, стал подбирать нужный:
— Как правило, видов домофонов в нашем городе не так и много, и даже десятка ключей хватает, чтобы открыть любую дверь, — начал объяснять он, — о, что я и говорил. Уже третий ключ подошел, — радостно потирая руки он открыл дверь.
Мы зашли в подъезд. Рядом с лестницей была дверь в подвал, на которой висел замок. Но оказалось, что одна петля там только для виду. Диггер достал из сумки три фонаря, и дал нам по одному.
— Сейчас тихо спускаемся, лучше не шуметь. Тут такие люди в доме живут… Могут и настучать, — аккуратно прикрыв за нами дверь, он включил фонарь, и мы спустились в подвал. Разобрать дорогу среди мешанины труб и мусора на полу было трудно, но диггер нас уверенно повел к дальней стене, где на уровне пола, прикрытый деревянным щитом, был разлом в кирпичной кладке:
— Тут аккуратно спускаемся на попе вниз, как с горки, — начал командовать он, отправляя первым Хвоста. — И начинаем наш путь.
Под землей было тепло и влажно. Мы шли из коридора в коридор, периодически спускаясь через какие-то разломы и узкие ходы все ниже. Над нами пошли арки из старого красного кирпича. Я давно потерял направление и понимал, что обратно сам ни за что не вернусь. Непонятно совершенно, как здесь можно ориентироваться! Диггер шел, уверенно светя фонарем вперед, разгоняя затхлую темноту. Рядом шел Хвост. Луч его фонаря постоянно бегал, освещая то своды, то темные углы. Он непрерывно болтал, что-то спрашивал у нашего провожатого, то забегая вперед, то слегка отставая. Диггер отвечал односложно. Было видно, что он напряжен, прислушивается к каждому звуку и присматривается к каждому повороту и ответвлению.
Мы бродили, наверное, уже час по подземной Москве, когда диггер остановился и показал рукой на широкий коридор, в который мы вышли:
— Это уже нужный нам район. Я, честно говоря, давно тут не был. Мы находимся сейчас практически под Неглинной улицей. Рядом с нами сама речка Неглинка. Ее давным-давно убрали в трубы, — мы прислушались и уловили журчание воды. Как будто рядом тек достаточно быстрый ручей.