Неудивительно, что я с таким трудом сложила паззл. На этой картинке оказалось больше переплетений, чем в изонити.
– Значит, твой отец, – продолжила я, раз уж Алексис так понравились мои вопросы, – был идейным вдохновителем всего этого?
Она ухмыльнулась, и ее ровные белые зубы сверкнули в тусклом свете:
– Он так думает. Это такой трюк для управления папой, ничего в нем магического нет. Всего лишь надо заставить его поверить, что это он все придумал. С Карсоном тоже легко, но в другом плане. Я знала, что рядом с тобой в нем проснутся инстинкты защитника. – Алексис замерла, поймав мысль. – Хотя вообще-то я недооценила его ненависть к отцу. Что-то вроде Эдипова комплекса, как думаешь?
– Если забыть о том, что его отец приказал убить его мать. В оригинале не так было.
– Неважно, – тяжело вздохнула она. – Если бы знала, то просто попросила бы его помочь. Ухищрения очень утомляют.
Алексис говорила так, будто у нее имелись планы на Магуайра – и на Карсона, кажется, тоже. Он, должно быть, с ней заодно, но, даже если у него есть тайный план, как-то сомнительно, что в нем стажер учел факт социопатии своей единокровной сестры.
– Но что в итоге получишь ты? – полюбопытствовала я.
Тейлор однажды заметил, что иногда лучший прием при допросе – замолчать и позволить подозреваемому выболтать все секреты. Это как навязчивая идея, и не важно, чувствуют они вину или гордость за то, что сделали.
Алексис? У нее о вине речи вообще не шло.
– Власть. И династию, конечно. – Она проверила телефон очень деловым жестом. – Мне нужна помощь Карсона, а это значит, ты все еще полезна. Он почти все испортил, дав тебе шанс сбежать. Но ты здесь, – сверкнула она еще одной ухмылкой. – Люблю, когда все идет по плану.
У меня случилась вспышка озарения. Не хорошая, типа «выбирайся-живой-из-этой-передряги-со-всеми-о-ком-заботишься», а плохая, типа «это-дерьмо-гораздо-глубже-чем-я-думала». Лучше бы я держала рот на замке, но мне нужно было проверить свою догадку:
– Ты внушила Магуайру, что он хочет убить мать Карсона?
Улыбка исчезла с лица Алексис, и что-то смертоносное промелькнуло во взгляде.
– Можно ли меня винить? Я случайно обнаружила, что у меня есть брат. А уж когда узнала, что у него такие же странные способности, как у меня… Разумеется, я захотела, чтобы он жил с нами. Я всегда хотела брата или сестру, а папа – сына. Все в выигрыше.
– Кроме мамы Карсона.
Алексис безразлично пожала плечами:
– Пора спускаться. Папа пробрался внутрь, и все готово. Но, так как Карсон только ко мне присоединился, а ты немного непредсказуема, думаю, тебе тоже нужно вздремнуть.
– Подожди! – воскликнула я…
И тут же провалилась во тьму. Снова.
А очнулась от мерцающего света фонаря на иероглифах и монотонного бормотания мужских голосов. Руки болели, и, попытавшись шевельнуться, я поняла, что они связаны за спиной вокруг основания статуи Анубиса в реконструированной гробнице внизу музея – там, где все началось, – а сама я сижу на полу.
«Вы что, издеваетесь, что ли?»
Связанная и с кляпом, как свинья на вертеле.
Я не могла говорить. И чувствовала себя так, будто рот забит старыми вонючими носками.
Кошмарные деформированные тени голов и фигур в мантиях вырисовывались на потолке и стенах. Члены Братства, вырядившееся в маски шакалов и какие-то балахоны, образовывали передо мной полукруг, и все выглядело одновременно очень странно и устрашающе. Их бормотание напоминало ритуальные песнопения и пробуждало в воздухе что-то вроде электричества, потенциальную силу. Как будто они могли призвать что угодно и получить ответ.
Полукруг упирался в алтарь, и это меня тоже насторожило. За ним стоял Девлин Магуайр. По левую от него руку – дочь Алексис, а по правую – сын Карсон с устремленным вперед взглядом. Династия во всем ее великолепии.
Большой босс молитвенно вскинул руки. Бормотание упало до гула, и Магуайр перекрыл его своим голосом:
– Братство Шакала сформировалось. Мы призываем нашего учителя и повелителя, Черного Шакала, и предлагаем ему тело, дабы он возродился и мы разделили его славу.
«Нет, вы точно издеваетесь».
Глава 34
Тело?
Древние египтяне не приносили людей в жертву. И все-таки меня привязали к статуе шакала по центру образованного Братством полукруга, как какое-то подношение.
Я сумела принять сидячее положение с прижатой к пьедесталу спиной, заломленными назад руками и запястьями, привязанными к чему-то гибкому, но крепкому по другую сторону. Я на пробу дернулась пару раз, и это что-то дернулось в ответ с очень раздраженным мычанием.