– Прекратите вы оба! – закричала я. В моей семье рано учишься разруливать жуткие ссоры между родственниками. – Никто ничего не получит, пока я не освобожу Шакала. Так что заткнитесь и отпустите меня.
– Развяжите ее, – приказала Алексис членам Братства. – Но хорошенько держите ее приятеля.
Невзирая на растерянность, миньоны не рискнули игнорировать приказы. Они распустили связывающие нас с Тейлором веревки и подняли обоих на ноги.
– А теперь, – сказала Алексис, все еще держа молоток над пузырьком, – освободи Шакала из пут и закончи ритуал.
Я потерла запястья, разгоняя по рукам кровь, и нашла глазами Карсона. Наконец-то – наконец-то! – он посмотрел на меня в ответ. Бросив едва уловимый взгляд на Алексис, он кивнул мне, мол, давай, все образуется.
Как, во имя гигантского золотого ключа Святого Петра, все образуется?
– Достаточно проволочек, – вновь вернул внимание собравшихся к себе Шакал. Как Алексис не понимала, что он позволил ей закатить эту истерику? Его образ светился мощью. Как она собиралась управлять им, когда они окажутся связанными?
– Колдуй, ведьма, – обратился ко мне Шакал, и я не стала его поправлять. – Играй свою роль, и я сохраню всем вам жизнь, которую вы посвятите служению мне.
Ноги подкашивались, но я держалась.
– Ладно. Давайте начнем. Покажи мне свое тату.
– Зачем? – подозрительно спросила Алексис.
«Затем, чтобы ты опустила молоток и отвалила от матери Карсона». Вслух же я сказала:
– Чтобы сосредоточиться на том месте, где вас с Шакалом однажды уже связали. Я не хочу, чтобы что-нибудь пошло не так.
Она раздраженно выдохнула, но закатала рукав, выставляя напоказ аккуратные чернильные завитушки на руке, прямо под локтем.
– Не облажайся, – предупредила Алексис. – Или оба твои парня пожалеют, что появились на свет.
Наверное, еще возможно все исправить. Я не смогу отослать Шакала за Завесу, пока не отвяжу его от здания. Но если все очень, очень хорошо рассчитаю…
– Хватит медлить, – разозлился Шакал. Затем обратился к Братству: – Вдохновите ее как-нибудь.
Изданный Тейлором стон, когда кулак одного из братьев пришелся ему по почке, вдохновил меня лучше всего. С Шакалом по правую сторону и древним алтарем со стоявшими за ним Магуайрами – по левую, я закрыла глаза, сосредоточилась и позволила экстрасенсорному гулу здания проникнуть в мое тело сквозь камни.
Мелодия оказалась настолько фальшивой, что сердце болело. Некогда идеально отлаженный оркестр теней и духов, призрачных отголосков и постоянных призраков сейчас напоминал нестройную какофонию в исполнении какой-нибудь гаражной группы.
Украденная магия Шакала осквернила эту музыку, а его попытки освободиться только больше ей навредили, запутывая удерживающие его нити. Я проникла сквозь узлы, развязывая их один за другим, и пыталась не прислушиваться к предупреждениям теней.
Когда остался последний узел, я отдала им приказ: «По моему сигналу передайте Карсону, чтоб вызывал Завесу».
Затем чуть-чуть приоткрыла глаза – проверить, получит ли стажер сообщение. Я очень надеялась, что позаимствованная у меня способность все еще действует. Наши взгляды на короткое мгновение встретились. Ура! Шанс есть.
«Пора». Завеса мгновенно возникла. Я порвала последний узел и из всех распущенных нитей здания соорудила стрелу, которую от всей души и со всей силой послала в портал навстречу вечности.
Шакал взревел, образ его пошел трещинами и исказился, его понесло к Завесе, но тут он налетел на статую черного шакала, которая некогда покоилась с его костями. Я забыла о том единственном узле, что затянула сама смерть.
Я мысленно его разорвала, но момент был упущен, и Шакал успел сориентироваться. Ему удалось взять под контроль траекторию своего пути, и он врезался в Карсона, заставив того упасть на колени.
Стажер с криком схватился за плечо, задрожав так, будто в него угодила настоящая стрела. Грудь его тяжело вздымалась, пока он дышал, превозмогая боль или давление, а затем… затих.
– Карсон? – окликнула я, когда он так и не пошевелился.
– Ага, – тяжело выдавил он, – я здесь.
– А Шакал? – прошептала я, почти опасаясь узнать правду.
Стажер снял рубашку через голову. На спине, повыше лопатки, была татуировка шакала. В отличие от скупого силуэта у Джонсона и девчоночьих завитушек у Алексис, этот рисунок имел свою особенность: он будто двигался, обнажая зубы в волчьем насмешливом оскале.